ИНТЕРНЕТ КАК УСКОРИТЕЛЬ ТЕМНЫХ ВЕКОВ

Максим Калашников

ИНТЕРНЕТ КАК УСКОРИТЕЛЬ ТЕМНЫХ ВЕКОВ
Массы глупых леммингов сами изготовят орудия для собственного порабощения

Наблюдаю за схваткой Интернет-пиратов и сторонников охраны авторских прав с мрачной усмешкой. Теперь понятно, что Интернет становится ускорителем прихода нового варварства, Темных веков-2. Пираты выиграют – но от бесплатного распространения интеллектуальных и творческих продуктов в нынешнем мире проиграют наши дети. Им-то придется жить в оглупевшем и опустошенном мире. Под ярмом новых рабовладельцев. Ибо система, поддерживавшая прогресс столько лет, разрушится. На ее место не придет ничего, сравнимого по эффективности с прежним механизмом. Наоборот, усилится власть богатых, новых феодалов. Власть их корпораций и их приватизированных государств. Ибо без их спонсорства не смогут выжить ни изобретатели, ни художники, ни писатели.
Видимо, такого уже не миновать.


БЫСТРЫЙ ПРОГРЕСС ИЛИ «ПОДСЕЧНО-ОГНЕВОЕ ЗЕМЛЕДЕЛИЕ»?
Сторонники пиратства и отмены авторских прав говорят нам, будто они – якобы поборники прогресса и развития. Что интеллектуальные продукты с их помощью делаются всеобщим достоянием, а это, мол, убыстряет скорость развития всего человечества. Да, убыстрение будет. Только деградации и архаизации.
Ведь при ближайшем рассмотрении проблемы оказывается, что на самом деле пираты и миллионы им сочувствующих, не желающих платить за скачанные тексты, схемы или фильмы, работают как примитивные варвары. Выжгли лес, на расчищенном месте сняли пару-тройку богатых урожаев, истощили землю – и пошли дальше. Снова валить и палить лес. А за собой оставили пустыню.
Поясню это подробно. Итак, до Интернета в мире существовала система, которая обеспечивала быстрое развитие за счет именно патентных (авторских) прав и обеспечения экономической базы для творчества. Ученый, делавший научное открытие, не мог его запатентовать - оно принадлежало всем. Он должен был его подробно описать, дабы его опыты могли воспроизвести иные ученые и признать авторство открытия. Взамен ученый получал славу, научные премии, звания, авторитет, мог основать научную школу. Но вот уже технологии или изобретения, сделанные на основе нового открытия, могли патентоваться и быть собственностью автора. За их использование государства, корпорации, предприятия должны были платить определенную часть дохода изобретателю-автору. Чтобы было понятно: открытие электромагнитных волн Герцем – всеобщее достояние. Но создание радиосвязи на основе сего открытия Поповым и Маркони – изобретение.
Это позволяло, во-первых, авторам открытий – если они хотели – заниматься изобретениями на основе своего открытия и одновременно становиться инноваторами-бизнесменами. Продавать, к примеру, свои патенты, выручать средства – и дальше вести научный поиск. Так поступал великий Тесла. Или производить новые машины и устройства на основе своих открытий.
Во-вторых, те изобретатели, что первыми могли превратить открытия других в изобретения (а от нового физического эффекта до готовой технологии – огромный и трудный путь), становились состоятельными людьми. Заработав деньги на запатентованном изобретении и получая отчисления от их пользователей, изобретатели-новаторы могли, не опасаясь нищеты и голодной смерти, не тратя силы и время понапрасну, делать все новые и новые изобретения, двигая человечество вперед. Пример такого – Томас Альва Эдисон, создатель первой в мире «фабрики изобретений», Менло-Парка. (В царской России аналогом выступает Г.Бенардос, изобретатель электросварки, на этом заработавший и творивший дальше).
Примерно то же самое можно сказать и о писателях. Они благодаря авторским правам получили довольно-таки большую свободу от правителей и богатых спонсоров. Писатель мог опубликовать книгу, и если она находила спрос у читателей, то он получал гонорары от продажи твоих произведений. Одновременно получали прибыль и его издатели, также обретая определенную независимость. Отбор стал естественным: если писатель был бездарем-графоманом, то книги не покупались и он не мог продолжать свою деятельность, его не издавали. Если же писатель был тем, кто нравился публике, то он, получая отчисления от проданных книг, мог на это жить – и творить дальше. Он мог писать все более интересные и глубокие книги, ибо мог позволить себе работать тщательно, лучше собирать материал, вести расследования и работать в архивах, например. Это привело к появлению пусть и не полностью, но значительно независимых от власти и толстосумов писателей, которым не нужно было угождать ни государствам (монархам), ни богатым спонсорам. Ключом к этому были авторские права и зависимость только от массовых покупателей твоих книг.
Примерно то же самое можно сказать и о газетах (независимой прессе), и о кинематографе. Они хотя бы в принципе могли жить и творить дальше, завися от зрителей и читателей, а не от кого-то еще. Авторские права и сбор от билетов (от покупки газет) позволяли им жить самостоятельно, воспроизводиться. Они могли позволить себе более совершенные художественные приемы и выезды в разные страны (кино) или долгие и тщательные журналистские расследования или репортажи с мест (газеты-журналы). Доходило до того, что некоторые газеты или журналы, будучи прибыльными, позволяли сами устраивать интересные экспедиции. Достаточно вспомнить, как журналист Генри Стэнли отправился в Африку на поиски экспедиции Ливингстона – со своей экспедицией. Или то, как в 1960-1980-е годы советские газеты могли хотя бы отчасти, но финансировать интереснейшие предприятия: подводные дома, поиски клада Наполеона, поиски древнего города на озере Светлояр, экспедиции по следам снежного человека, к точке гибели экспедиции Русанова или к местам природных аномалий, лыжный рейд Дмитрия Шпаро к Северному полюсу.
Эта система пускай и с огрехами, но работала, Да, случались извращения и спекуляции на авторских правах. Сам видел в 1990-м прощелыг, которые пытались запатентовать надпись «Не курить!» (Ноу смокинг) и получать за это денежки со всех аэропортов и тех, у кого есть такие транспаранты. Но эти эксцессы пресекались, а политика хитрого «обратного конструирования» позволяла иногда обходить патенты.
Но развитие Интернета, пиратство с нарушениями авторских прав и проповедь бесплатного пользования плодами чужого творчества в корне подрывает всю прежнюю систему обеспечения научно-технического, интеллектуального и социального развития. Она подрывает экономическую базу творцов и возрождает полную, безраздельную власть богатых и правителей. Интернет из орудия развития становится мощным опрокидывателем всех во мрак нового феодализма,

НОВОЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ
Глупые массы, пользуясь бесплатным скачиванием, сами усадят себе на шею новых феодалов и рабовладельцев. Да, они, как в том подсечно-огневом земледелии, быстро истощат интеллектуальный запас человечества, Да, они какое-то время получат иллюзию полного потребительского рая и обогатят пиратов. Или тех бизнесменов, что начнут стричь барыши с изобретений, за которые не придется платить. Ибо стремление все получить на холяву – апофеоз потребительского поведения. Но потребителей, не умеющих ничего изобретать – 99,9%, а творцы – всегда уникальный «товар». Они – плодородный, но очень уязвимый и тонкий слой. 99,9% людей – лемминги, не умеющие думать самостоятельно. Они только принимают то, что вкладывают им в головы СМИ, книги и кино. Они – жвачные немыслящие, мечта богачей и правителей, манипулируемое стадо. А мыслители – это ничтожная часть живущих.
Итак, к чему приведет полная отмена авторских прав и всеобщее пиратство? К разрушению системы производства новых технологий и даже идей, к нищете творцов.
Новый Эдисон не может больше зарабатывать на своих изобретениях. Его КПД резко падает. Ну, изобрел он нечто прорывное – но ведь он за это ничего не получил. Деньги заграбастали не миллионы леммингов-потребителей, а богачи: фабриканты, корпорации. Они быстрее всех применили его изобретение в производстве, ничего за это не заплатив. И вот новый Эдисон (Бенардос, Попов и т.д.) вынужден тратить годы, чтобы не изобретать и не пахать в лаборатории, как-то где-то заработать на жизнь и продолжить работу изобретателя (ведь мозги его приспособлены для придумывания). Скорость его творчества падает в разы: ему приходится тратить время и силы на поиск средств к существованию и на выбивание хоть каких-то грошей с корпораций. Развитие замедляется.
Нет, процесс не глохнет полностью. Но только новый Эдисон вынужден идти на работу в крупные корпорации, которые моментально накладывают лапу на его изобретения (я оплачиваю работу – я владею изобретением). Корпорации во главе с людьми с отнюдь не изобретательским, а деляческим мышлением начинают трахать мозги новому Эдисону, ограничивать свободу его работы. А главное – корпорации монополизируют на время изобретения. И если в прежнее время любой, купивший патент, мог создать конкурирующее производство, то теперь мир превращается в царство мрачных монополий, огромные ресурсы тратящих на охрану своих промышленных тайн. Как в «Специалисте по этике» у Гарри Гаррисона. Но процесс идет дальше: корпорации принимаются скупать и лучших ученых, ставя под контроль их работу – чтобы не только изобрения, но уже и открытия становились корпоративной тайной. А это – резкое замедление научного развития, рассечение науки барьерами секретности. И массы глупых холявщиков, недавно радовавшихся возможности получать безвозмездно знания и технологии, столкнутся с тем, что скачивать больше нечего.
Еще один выход: из-за отмены авторских прав новый Эдисон вынужден искать спонсорства богатых покровителей, которые будут его содержать из милости или ради борьбы со скукой. Как это делал, например, да Винчи в позднем Средневековье. Что это означает в нынешнем мире? Изобретатели попадут под полную власть богатых дегенератов, новых герцогов и правителей приватизированных государств. И вынуждены будут создавать игрушки для богатых да средства для укрепления господства новых феодалов над глупыми массами.
А писатели? В мире, где каждый может бесплатно скачать их книги через Сеть на электронные планшетки, писатели не могут больше жить и работать на гонорары от продажи своих творений. И в этом мире они, как и в Средние Века, вынуждены идти на содержание государств, крупных корпораций и богачей. На роль шутов и приживалок, на роль идеологической прислуги, на роль идейных проституток. Качество писательства резко падает, писать придется исключительно в угоду спонсорам, а массы, попользовавшись бесплатным творчеством, получают новое средство собственного умственного закрепощения.
Выживает еще один писателей – богатые люди, пишущие для удовольствия и не рассчитывающие на гонорары. Ну, и психология их книг будет соответствующей: массы лишатся своего голоса.
Конечно, останутся те, кто будет думать и творить даже без гонораров, выкладывая свои работы в Паутине и создавая шедевры. Однако на одного подлинного писателя, философа или публициста придется десяток шизофреников, психически ненормальных, религиозных фанатиков и графоманов. Сумасшедшие энергичны: их тексты забьют Сеть. А это – погружение общества в «наведенное» сумасшествие, в дикость и варварство. Начнется быстрое опримитивление и архаизация массового сознания.
Примерно то же самое случится и с кино. Его станут содержать власти, корпорации и олигархи. Они, не заботясь о прибыли, а думая только о вилянии на умы обывателей-леммингов, станут навязывать массам глупцов только те образы и модели поведения, что им нужны.
Нечто подобное уже случилось со СМИ: они с начала 90-х утратили экономическую базу, стали убыточными. Их доходность поочередно убили высокие издержки на распространение газет-журналов, уничтожение способности масс вообще читать и воспринимать сложные тексты, а довершает все способность пользоваться СМИ бесплатно. Нынешние медиа уже – орудие исключительно новых феодалов, которые их, убыточные, содержат в своих интересах. А «народная журналистика» в Интернете слишком загрязнена излияниями больных на голову, самоуверенных полузнаек, откровенных клеветников, хитрых лжецов-пропагандистов, работающих по заказу, непроверенными слухами и теми же фанатиками (религиозными, политическими, расовыми и т.д). Такая «журналистика» все больше напоминает рыночную площадь средневекового города – с самыми дикими домыслами и сплетнями, с лживыми россказнями и намеренными провокациями. Ложь в Интернете, будучи повторенной тысячи раз, становится как бы правдой. В итоге – новая волна дебилизации и упрощения масс, превращения их в новых варваров.
А власть богатых и приватизированных государств только усиливается. Ибо они могут оплачивать работу тысяч разносчиков грязных сплетен, провокаций, манипуляций и клеветы в Интернете.
Возможен ли иной порядок? Возможен. В СССР изобретения становились всеобщим достоянием, изобретателей вознаграждали государство и госкорпорации-министерства – отчислениями за внедрение. Но Советский Союз шел к статусу страны-сверхкорпорации, к состоянию огромной компании. В Союзе авторы книг получали хорошее вознаграждение за каждый изданный авторский лист, причем авансом подчас. Правда, доходило до абсурда (мой отец – писатель в СССР). Чтобы издаться, надо было стать в очередь. А иногда – и поделиться гонораром кое с кем в Союзе писателей в Москве (реалии 1981 г.). Более того, и бестселлеры, и непродаваемые книги оплачивались практически одинаково. Правда, бестселлеры все-таки чаще перепечатывали, увеличивая гонорар успешных авторов. Да и тираж популярных журналов сдерживали «лимитами»: на «Технику-молодежи», например, так просто невозможно было подписаться без блата. Однако с этим идиотизмом можно было покончить, введя здесь чистый механизм спроса. К тому дело и шло в Союзе-то…
Но вы же, лемминги, не хотите в СССР…

ПАУТИНА - ЛОВУШКА ДЛЯ ЛЕММИНГОВ
Таким образом, друзья, свобода от авторского права и пиратство, призывы к бесплатному творчеству и свободному распространению плодов работы чужих умов в Паутине – только не первый взгляд есть торжество массовой демократии. Только глупые могут считать это ускорением прогресса.
На самом же деле это – средство быстрого закрепощения глупых масс сразу несколькими способами. Средство усиления богачей, корпораций и приватизированных государств нынешнего мира, которые стремительно превращаются в новых феодалов и даже нео-рабовладельцев. Это – способ установить их безраздельное господство. Способ привести к торжеству хозяев винтовок и денежных мешков над носителями знаний. Интернет в его нынешнем виде объективно убивает науку, изобретателей, саму систему производства и даже воспроизводства новых знаний и технологий. В том-то и прелесть всего этого «бесплатного» движения: сделать так, чтобы сами глупые миллионы леммингов-потребителей, гонясь за дармовщинкой, сами надели на себя ярмо нового рабства. И сами превратили себя в стада жвачных немыслящих, кои так легко и приятно пасти власть имущим: владельцам банков, медиахолдингов, спецслужб и силовых структур.
Всегда презирал и буду презирать массовую глупость так называемого «народа». Леммингов уже ничего не спасет: они рванули к обрыву своими несметными стадами. Вижу, что никакая не демократия впереди – а новое рабство, диктатуры, тирании. Грядет эпоха кастовых обществ и тотальной подневольности масс. Глупые массы всегда будут игрушками в руках богатых. Глупым всегда можно внушить иллюзии, и они, свято веря в то, что борются за свободу, на самом деле помогают своему полному порабощению.
Так получайте же свое, миллионы кретинов! Новые Темные века идут – и вы сами приближаете их. В новых Темных веках не личности (отдельные люди), а сверхличности-суперорганизмы, богатые корпорации, получат свободу. Но их свобода – это власть над миллиардами личностей. Их упрощение, отупление и порабощение. Никакие гражданские группы не в силах тягаться по силе и влиянию с корпорациями. Последние и гражданских активистов способны и покупать на корню, и направлять в нужном себе направлении.
Навальный – ну чем не пример? Слова-то у него правильные, только он многие ключевые темы обходит. И стоит за ним крупный компрадорский капитал со своей медиамашиной. Неолиберальные хищники. И во вполне грубо-зримой борьбе за захват железных дорог медведевским кланом Леша тоже поучаствовал. Якунин, конечно, еще та бяка и виллу построил – но те, кто его должен был сменить после инфоатаки, себя тоже забывать не привыкли. Проект «Навальный» - всего лишь операция по замене одних паразитов на нашей шее («собчекистов») на неолиберальных сырьевиков да импортеров. Кстати, вполне себе прозападных и русофобских. С использованием уличных стад леммингов, привлеченных красивой риторикой да раскруткой кумира в Паутине и либеральных СМИ.
С Лешей будет то же самое, что и с Обамой. Уж как Барака-то то превозносили, считали новым мессией, ждали от него устранения старой элиты США и чуть ли не социал-демократической революции – а ничего не изменилось. Лемминги – везде лемминги.
Корпорации презирают леммингов и легко играют идеологией, «правостью» и «левостью», национализмом и интернационализмом. Ибо им важен результат: сохранение собственной власти. Для них, силы давно интернациональной, политики, лозунги и программы политиков – всего лишь инструменты игры, средства манипуляции несмышлеными леммингами. Они давно себя ставят намного выше массы и всей этой игры. Сбросить одну группировку феодалов с трона силой массового протеста, чтобы посадить на трон новых феодалов (самих себя) – высший пилотаж игры. Взять власть – и опять взнуздать недалекие умом массы. А лемминги так хорошо ведутся на слова и образы-иллюзии, не умея сопоставить дела и реальные факты! Особенно – тупой офисный планктон. Образы-символы, трескучие фразы, значки и флаги, форма, а не содержание для него – главное. Массы тупиц так легко использовать, приманивая их лозунгами демократии и свободы распространения информации, как это делается сейчас. Тем самым нынешняя «элита» двигает дело к своим полным НАСЛЕДСТВЕННОСТИ и НЕСМЕНЯЕМОСТИ.
Ну что ж, надо готовиться жить в новых Темных веках, друзья. Естественно, с помощью технических средств Интернет-пираты и сторонники бесплатности сейчас победят. Но только победа сия станет Пирровой. Интернет, задуманный как орудие прогресса, станет ускорителем архаизации и регресса. И падение бутафорско-показного путинства – всего лишь начало настоящей диктатуры.
Ну, а лично автор сих строк убежден: самый лучший вариант, который может нас ждать – это национальная диктатура развития. Ибо никаких там демократий впереди, никаких «свободных производств в общинах на копном праве» даже не просматривается. В силу прогрессирующих слабоумности и простоты масс, в силу торжества эмоций над разумом в их среде, в силу наивной веры масс в лозунги, а не в дела. Для свободы леммингам разных мастей (имею в виду левых, националистов, анархистов, либералов, либертарианцев) не хватает главного: мозгов. С ними дело у масс все хуже и хуже.
Никакая свободная ассоциация небогатых исследователей с «краудфандингом», никакой нестойкий альянс «свободных общин» не сравнится с железной поступью хорошо организованных магнатов, корпораций и государств. Во всеоружии больших денег, своих силовых структур, организационных систем, «мозговых трестов», СМИ и богато оснащенных лабораторий. Корпорации и государства – паровые броненосцы среди утлых и хрупких, парусно-весельных джонок. Не раздавят/утопят – так купят или расколют изнутри. Или создадут подконтрольные себе ассоциации и общины, липовые партизанские отряды и марионеточную «оппозицию». И Интернет себе подчинят, его свобода – глупый миф.
Мы – в эпохе нового феодализма, и власть принадлежит только крупным и богатым организациям. Сверхличностям. Субъектам стратегического действия. Участь же глупцов – вечная несвобода. При всех режимах и правителях…

</div>
Проблема еще в отрицании человека, как такового. Современный капитализм отбирает или делает условным безусловное право на жизнь. Вроде как если не крутишь задом, то ты не человек, не имеешь права на жизнь. Что юлить? Да, так оно все. Надо называть вещи своими именами.
Я считаю, что человек должен быть свободен и иметь безусловное право на жизнь и свободное творчество. А это уже, ребята, коммунизм. По крайней мере, в основе. Проблема коммунистов была в том, что они тормознулись на базовом этапе. Материальная свобода, равные материальные возможности для всех - это только начало, а не конец, как они подумали. На основе этой базы можно наращивать капитализм, что называется, с человеческим лицом. В сытом свободном обществе можно строить и капиталистические отношения. В чем проблема-то? В том, что сытый гражданин будет носом рыться в выборе работы, в том, что нельзя будет заниматься прямой эксплуатацией? Для тех, для кого это проблема, существует только один аргумент: их право на жизнь так же условно, раз они таковым предполагают его для остальных.