m_kalashnikov (m_kalashnikov) wrote,
m_kalashnikov
m_kalashnikov

Category:

Участь шакала: от одного господина к другому

Максим Калашников

Нам тут все уши прожужжали насчет того, что РФ как отойдет от Запада и как прильнет к Великому Китаю! И будет щастя! Но на деле сырьевой деиндустриализованный придаток, лишенный даже своей финансовой системы и управляемый откровенными дебилами, просто меняет хозяина. Как шакал Табаки. РФ меняет одного колонизатора на другого. Ибо Китай, конечно, кредиты дает - но связанные. На эти кредиты РФ развиваться не может. Ссужая денежки, Пекин требует от Кремля покупать на них только китайские оборудование, технологии, строительных подрядчиков и даже проектировщиков. Китайцы захватывают даже чисто финансовую сферу РФ, и тут делая ее своей колонией. Ужо будет вам "геополитический маневр"! В этом смысле проход китайской колонны НОАК по Красной площади 9 мая 2015 года глубоко символичен. Это - передовой отряд колонизаторов. Вот мой прогноз: Пекин использует экономический кризис РФ и западные санкции против нее, чтобы поиметь здесь по максимуму и подешевле. Сам Китай с Америкой продолжит бурно торговать, без конфликтов.
Китайская КПК намного умнее едорасов. Перед тем, как провести первую олимпиаду в КНР (2008 г.), тамошние правители тридцать лет (1978-2008 гг.) строили передовую индустрию, с иголочки. Сначала добились рывка страны на первое место в мире по ВВП. Радикально обновили свою страну, сделали ее промышленной, аграрной и финансовой сверхдержавой. И только потом начали имиджевые мегапроекты. А расейские "вожди" сразу же стали спускать десятки миллиардов долларов на саммиты, мундиали и олимпиады. Ну, и вот теперь наступает закономерный финал.


Сами прочтите материал из вполне лоялистского "Эксперта"...



Огненные объятия Дракона
Сергей Кудияров, Геворг Мирзаян, Евгения Обухова, Евгений Огородников

Китайские банки и инвесторы все активнее участвуют в российских производственных, а особенно финансовых проектах. Проникновение китайского капитала в российский финансовый сектор началось с SPO ВТБ в 2011 году: китайский государственный фонд CIC International вложил в акции ВТБ 100 млн долларов, и еще 100 млн долларов в 2013 году вложил в бумаги ВТБ China Construction Bank.

В капитале Московской биржи китайские инвесторы появились в 2012 году — в альянсе с РФПИ акции российской торговой площадки приобрела China Investment Corporation; кроме того, 5,6% акций биржи находится в руках китайского суверенного фонда Chengdong Investment Corporation (также владеет 12,5% акций «Уралкалия»). При этом, отмечает профессор департамента финансов НИУ ВШЭ Александр Абрамов, в отношении участия нерезидентов в собственности биржи никакой особой политики не проводится, все пущено на самотек. В итоге на недавнем голосовании в наблюдательный совет Московской биржи абсолютными чемпионами по числу отданных за претендентов голосов стали представитель Китайской инвестиционной корпорации и другие нерезиденты, они обогнали и Алексея Кудрина, и Беллу Златкис, и других известных российских специалистов1. На четырех нерезидентов пришлось 33,6% голосов, на 14 человек из России — 66,4%.

Какие последствия может повлечь за собой тесная дружба с Китаем?
Начнем с компаний, которые стремятся занимать средства у китайских банков. Это стремление понятно: возможности кредитоваться на Западе для многих закрыты, при этом ставки в России продолжают оставаться неподъемными, особенно для крупных инфраструктурных проектов. Приведем пример того же «Сибура»: в компании не комментируют возможные займы и продажу доли китайским инвесторам. Однако руководитель отраслевого информационно-аналитического центра Rupec Андрей Костин отмечает, что у «Сибура» нет проблем с тем, чтобы взять кредит в российских банках, компания финансово достаточно устойчива. «Другое дело, что ввиду девальвации рублевая стоимость проекта выросла, и компании невыгодно брать рублевые кредиты — отдавать придется много, по высокой ставке, да еще и в подешевевших рублях. Поэтому прокредитоваться в Китае — а такой кредит вряд ли будет в юанях, скорее всего, это будут долларовые займы — прекрасный выход, поскольку в долларовом выражении проект подешевел», — поясняет г-н Костин. При этом «Сибур», в отличие от многих российских компаний, сохранил возможность кредитоваться на Западе. «“Сибур" сохраняет возможность занимать в Европе — под поставки сложного оборудования, с использованием механизмов европейских агентств по страхованию экспорта, — добавляет Андрей Костин. — Такие займы могут быть очень привлекательными по цене. А займы в Китае — хорошая возможность покрыть долларовыми средствами локальные издержки: на строительно-монтажные работы, несложное оборудование, комплектующие и так далее».

Итак, для «Сибура» все складывается удачно, но хочется узнать: а где же отечественная банковская и финансовая система? Раньше она была не нужна, так как были европейские и американские рынки, а теперь нет смысла ею заниматься, ведь открылись китайские возможности?

Особенно опасной для нашей финансовой системы, в частности для фондового рынка, выглядит еще одна инициатива, обнародованная по итогам российско-китайских встреч: РФПИ и китайская компания CITIC Merchant, подразделение ведущей финансовой группы CITIC, договорились о создании Российско-китайского инвестиционного банка. Предполагается, что он будет оказывать широкий спектр услуг в области инвестиционно-банковского бизнеса с акцентом на привлечение китайского капитала в российские компании; давать консультации в области слияний и поглощений, прежде всего с целью привлечения китайских стратегических и финансовых инвесторов в акционерный капитал российских компаний; заниматься размещением корпоративных облигаций и акций российских компаний на азиатских фондовых рынках. И это может стать последним гвоздем в крышку гроба российского фондового рынка2, на котором количество IPO и размещений облигаций и так неуклонно снижается.

В РФПИ с этим не согласны: Кирилл Дмитриев убежден, что новый инвестбанк, напротив, будет способствовать развитию и российского фондового рынка. «У российских компаний станет больше возможностей для привлечения капитала, а китайские инвесторы после успешных сделок станут больше внимания уделять возможностям в России», — сказал «Эксперту» глава РФПИ.

Но возникает вопрос: если российский фондовый рынок не мог конкурировать с Лондоном, то почему он вдруг сможет конкурировать с Шанхаем и Гонконгом? Да, кросс-листинг ценных бумаг наших и китайских компаний, возможно, был бы отличной идеей. Но если глубина китайского рынка акций больше глубины российского почти в девять раз (а с учетом Гонконга — более чем в 14 раз, см. таблицу), при этом на российском фондовом рынке не увеличивается ни число эмитентов, ни число инвесторов, — то последствия для нашего рынка очевидны. «Не будем забывать, что Китай имеет внутреннего инвестора, а Россия — нет, — говорит Александр Абрамов. — В Китае полтриллиона долларов в открытых взаимных фондах (фантастический рывок, который стал возможен благодаря тому, что китайские госбанки активно продавали фонды), сильные индивидуальные инвесторы и вполне возможно, что вскоре Китай реализует свою пенсионную систему. У Китая есть стратегия того, как нерезиденты будут входить на внутренний фондовый рынок, — и эта стратегия продуманна и осторожна».

Для сравнения можно привести такие цифры: среди акционеров Сбербанка нерезидентов более 43%, доля иностранных лиц в капитале China Construction Bank около 36%, а в капитале Bank of China — 28%. «Наше плотное взаимодействие с Китаем могло бы быть нормальным, полезным процесс, если бы он шел в дополнение к основному развитию нашего рынка. А сложившиеся диспропорции в условиях полной либерализации валютного законодательства и сокращения поля для частных игроков на фондовом рынке могут привести к серьезной зависимости российских инфраструктурных организаций от Китая», — резюмирует Александр Абрамов.

Прогнулись?
И это если не касаться темы экспансии китайских производственных компаний, для которых китайские финансисты обычно лишь прокладывают путь. «Российские компании отчаянно пытаются найти альтернативу европейскому и американскому финансовому рынку, и такая альтернатива — Китай. Однако многие наши компании при этом не до конца понимают, что будет дальше, — предупреждает Александр Абрамов. — Китай везде ведет себя одинаково — в Африке, в Латинской Америке: за капиталом следует влияние. Китайцы готовы давать деньги, но эти деньги связанные: Китай ведет достаточно агрессивную политику, и финансы предоставляются с тем условием, что за ними придут другие китайские компании — строительные, девелоперские, логистические, транспортные. Возможные риски этого ни российские финансовые компании, ни производственные, ни госкомпании пока до конца не понимают».

Яркий пример стратегического продвижения своих интересов нашими китайскими партнерами — крупная сделка с Россией в сфере транспорта и логистики. Подписан меморандум о сотрудничестве между Министерством транспорта России, РЖД, Государственным комитетом КНР по развитию и реформе и Китайскими железными дорогами в сфере строительства высокоскоростной железнодорожной магистрали (ВСМ) Москва—Казань. В перспективе она должна стать первым шагом на пути создания высокоскоростного транспортного коридора Москва—Пекин. А он, в свою очередь, является важным компонентом продвигаемой китайцами идеи трансконтинентального транспортного пути из Китая в Европу, получившего название «Новый Шелковый путь». Идеи важной для китайцев, поскольку ее реализация позволила бы им сильно улучшить логистику доставки своей продукции на рынки Европы, используя скоростные товарные поезда.

В общем и целом подписанный документ можно рассматривать как декларацию о намерениях. Подробные параметры сотрудничества в реализации проекта строительства магистрали еще не прописаны. Окончательно все детали будущего соглашения по магистрали, включая инвестиционную модель и вопросы локализации производства оборудования, стороны договорились согласовать к 1 мая 2016 года. Компания-концессионер должна быть создана в конце 2016-го — начале 2017 года.

В рамках реализации меморандума стороны планируют продолжить консультации по согласованию организационно-правовой и инвестиционно-финансовой модели проекта ВСМ Москва—Казань, вопросов совместного производства оборудования и его локализации, создания специальной проектной компании для реализации проекта на основе принципов государственно-частного партнерства (концессии).

Однако уже прописанные в меморандуме условия явно свидетельствуют о «сдаче» российского проекта развития высокоскоростных магистралей на милость китайцам. В частности, предполагается «использовать китайские технологии и оборудование в области высокоскоростного подвижного состава; осуществлять всестороннее сотрудничество в сфере разработки и производства высокоскоростного подвижного состава». Особо оговорено, что, если каких-то комплектующих или оборудования в России нет, будет использоваться только китайская продукция.

С наличием технологий и оборудования никаких проблем не предвидится. Как отмечает заместитель генерального директора Института проблем естественных монополий Владимир Савчук, Китай сам уже располагает всеми современными технологиями в этой сфере: «Конкуренция между производителями готовых технических решений для ВСМ очень большая. При этом практически все зарубежные компании в той или иной сфере присутствуют на рынке Китая, а Китай, в свою очередь, начинает тиражировать имеющиеся в его распоряжении технологии на перспективные рынки сбыта, в том числе в Россию».

Есть у страны и опыт в строительстве линий ВСМ, в том числе в суровых условиях морозного климата — именно такова пролегающая через Маньчжурию линия Далянь—Харбин.

Другой вопрос — локализация в России. Изначально на проект магистрали Москва—Казань возлагались большие надежды. Трасса протяженностью 770 км должна обойтись чуть более чем в триллион рублей. При этом ранее предполагалось, что при ее строительстве будет достигнут высокий, до 80%, уровень локализации производства оборудования в стране. Вкупе с другими заказами это должно было создать на стройке и в отраслях-поставщиках до 370 тыс. новых рабочих мест.


В новом меморандуме точных параметров локализации еще нет. Но хотя представители Трансмашхолдинга и «Синары» присутствовали при его подписании, начало тревожное. Китайцы славятся своим исключительным нежеланием развивать обрабатывающие производства за границей, при реализации глобальных проектов они стараются максимум оборудования импортировать из Китая. И в этот раз переговоры осложнялись тем, что китайская сторона хочет как можно больше компонентов импортировать. Какую-то надежду пока дает то обстоятельство, что конкурс на проектирование трассы стоимостью 20 млрд рублей выиграл российско-китайский консорциум во главе с «Мосгипротрансом» при участии «Нижегородметропроекта» и CREEC (China Railway Eryuan Engineering Group Co. Ltd.). Остается надеяться, что отечественные проектировщики не забудут об отечественных производителях.

Финансовая сторона меморандума тоже хуже для России по сравнению с предыдущими планами. Китайцы готовы предоставить до 300 млрд рублей: 50 млрд в капитал концессии (позже эти средства будут возвращаться через концессионные платежи) и 250 млрд — кредитами от китайских банков. Возможно, еще 50 млрд будет выделено в виде кредита при наличии российских госгарантий. Между тем еще несколько месяцев назад, до девальвации рубля, китайцы были готовы вложить в казанскую трассу вдвое больше — 10 млрд долларов. В принципе китайцы и сейчас не исключают доведения своих инвестиций в концессию до 100 млрд рублей, а кредита — до 500 млрд рублей. Но теперь из обязательств это перешло в разряд «рассмотрим возможность».
полный текст -
http://expert.ru/expert/2015/20/ognennyie-ob_yatiya-drakona/


Tags: Китай, Максим Калашников, геополитика, кризис, новая холодная война
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments

Recent Posts from This Journal