m_kalashnikov (m_kalashnikov) wrote,
m_kalashnikov
m_kalashnikov

Category:

БОРЬБА СО СТАРОСТЬЮ: УФИМЕЦ А.АНИСИМОВ

ПРИЧИНА СТАРЕНИЯ - ИЗБЫТОЧНАЯ ДИФФЕРЕНЦИРОВКА



В настоящия момент существует несколько сотен различных научных теорий, объясняющих природу старения и множество рецептов противодействия этому явлению. Я хочу предложить свой. Он основан на последних научных открытиях, связанных с так называемыми эмбриональными стволовыми клетками.
Трудно переоценить значение стволовых клеток. Они представляют собой материал для строительства всего организма. Главное их отличие — то что они недифференцированы, по сравнению с остальными клетками. Именно это делает их уникальными, так-как клеточная дифференцировка один из самых важных биологических процессов.
Дифференцировка — это различие в строении и функциях клеток. Клетки разных органов отличаются друг от друга. Процесс дифференцировки регулируется генами. В каждой нашей клетке одинаковый набор генов. На самых ранних стадиях развития зародыша клетки примерно одинаковые, но во взрослом организме, к примеру, клетки мозга отличаются от клеток печени. Это происходит потому, что у зародыша гены в значительной степени существуют в неактивном состоянии, а во взрослом организме они активизированы. Причём, в разных видах клеток, будь то мозговые или печёночные, активированы разные группы генов. Отсюда различие в строении и функциях.
В ходе дифференцировки происходит увеличение процентного содержания активных генов. Каждая эукариотическая клетка имеет степень дифференцировки, отличающуяся от степени дифференцировки её предшественницы, от которой она произошла в результате митоза. У неё активизировано больше генов. Сначала это увеличение обуславливает рост и развитие. Когда организм достигает взрослого состояния, соотношение активных и неактивных генов достигает некоего идеала. А что же потом? После зрелого возраста наступает старость. Связано ли это как-то с изменением соотношения вышеназванных генов?
Мы подошли к одному из главных вопросов естествознания. Процент активных генов определяет всю работу генома. Если исходить из того, что генетический аппарат начинает свою деятельность на стадии зиготы, когда органы и ткани ещё не сформированы, то очевидно, что он является главной причиной всех процессов в организме. Всё что есть в организме не случайного, а закономерного, определяется главной причиной, то есть ДНК. А что касается старения, то этот процесс отнюдь не случайный, а закономерный. Следовательно, должна существовать генетическая программа старения. Эта программа должна активироваться не сразу, а постепенно, так-как в реальной жизни старение проявляет себя тоже не сразу, а постепенно. Ориентирами, свидетельствующими о функционировании такой программы стали бы изменения в деятельности ДНК, возникающие в строгом соответствии с биологическим возрастом. Каковы же эти изменения?
К счастью для нас, выбор ограничен. Генные мутации можно сразу отбросить. Они тоже случайны. Остаётся одно. Возрастание количества активных генов по отношению к общему числу генов в ДНК, то есть клеточная дифференцировка. Кроме этого, нет никаких других биологических часов, определяющих продолжительность жизни.
Итак, что мы имеем. С одной стороны генетическая программа дифференцировки, развёртывания генной активности, с другой — последовательное прохождение стадий индивидуального развития от детства к старости, то, что в науке называется онтогенезом. Первое определяет второе. Но если онтогенез не заканчивается в зрелом возрасте, то можно предположить, что уровень дифференцировки не заканчивается оптимальным соотношением активных и неактивных генов, которое характерно для зрелого возраста. Неизбежно должно возникнуть то, что можно назвать избыточной дифференцировкой.
Как можно охарактеризовать это явление? Если дифференцировка означает клеточную функциональную специализацию, то очевидно, что дальнейшее, сверх меры увеличение процентного содержания активированных генов ведёт к генетическому функциональному хаосу. Деятельность активных генов будет нескоординированной, ведь невозможно же, чтобы одна и та же клетка проявляла себя одновременно, как эпителиальная, нервная и желудочная. Выполнение основных биологических функций затруднится, потому что они будут мешать друг другу. Клетки постепенно потеряют способность делится. Именно такая функциональная картина и происходит в реальности. Известно, что число последовательных клеточных делений в течение жизни ограничено (предел Хейфлика). Чем больше клетка дифференцирована, тем меньше она делится. К примеру, стволовые клетки делятся хорошо, потому что, они малодифференцированы. В противоположность им, очень дифференцированные, высокоспециализированные клетки, такие например, как нервные, вообще не делятся, не размножаются, или же размножаются очень мало. Когда деление становится невозможным, утрачивается способность к клеточной регенерации. ДНК многоклеточных организмов (эукариотов) обладает свойством укорачиватся после деления. На стадиях развития эмбриональных стволовых клеток это не имеет значения, потому что клетка вырабатывает специальный фермент ДНК-теломеразу, способный восстанавливать концевые участки ДНК. Но после определённого числа делений и перехода на другой уровень дифференцировки излишне активизированные клеточные гены затрудняют выработку фермента. В результате после каждого деления ДНК становится всё короче и короче. Это сказывается на её функциональных возможностях. Наступает момент, когда ДНК становится неспособной обеспечивать жизнь клетки.
Описанная картина функционального генетического хаоса представляет собой физиологическую сущность старения. А основная причина старения, на мой взгляд, заключается в том, что в генетическом аппарате ДНК человека и большинства живых существ на нашей планете не предусмотрен механизм остановки дифференцировки у зрелой, функционально специализированной клетки, возникшей в результате серии делений. Дифференцировка, то есть неуправляемая активизация генов продолжается и в следующих поколениях клеток возникает избыточная дифференцировка. Изменения, происходящие в клетке из-за избыточной дифференцировки несовместимы с жизнью. Что даёт мне основания так говорить? Да ведь это буквально бросается в глаза, когда начинаешь сравнивать физиологию одноклеточных и многоклеточных организмов. У бактериальной клетки нет дифференцировки, но также нет старческих изменений.
Для того, чтобы лучше понять разницу между стареющей эукариотической клеткой и нестареющей прокариотической обратимся к упрощённой аналогии. Представим себе, что клетка — это квартира, а гены — жильцы. Прокариотическая клетка является маленькой квартирой, где мало жильцов, а эукариотическая — большая квартира с большим количеством жильцов. Состояние квартиры зависит от жильцов, насколько они активизированы, то есть в нашей аналогии спят или бодрствуют. В маленькой квартире все жильцы бодрствуют и находятся между собой в относительной гармонии. В большой квартире дело обстоит сложнее. Не бывает такого, чтобы одновременно все жильцы бодрстввовали. Сначала большая часть жильцов спит, потом они постепенно начинают просыпатся. В разных квартирах (клетках) просыпаются разные группы жильцов (генов), в зависимости от специальности. Но если одновременно все жильцы проснутся, квартира развалится, не выдержит (избыточная дифференцировка). И это не болезнь, такое свойство изначально заложено в ДНК эукариотов. Деятельность прокариотических (бактериальных) генов гармонизирована, скоординирована, а эукариотических генов (многоклеточных организмов) нет. У эукариотов существует только относительная гармония, когда активна только часть генов. Но эта гармония временная, так-как нет механизма остановки дифференцирования и жильцы продолжают просыпатся. Это кончается старостью и смертью. По своей сложности эукариоты стоят гораздо выше прокариотов, потому что состоят из разных клеток. Таким образом, старение — это как бы плата за наше превосходство над бактериями.
Возникает, можно сказать, философский вопрос. Почему жизнь на Земле устроена именно так? Здесь есть глубокий смысл. Но это тема для отдельного разговора.
Можно ли повернуть назад процесс дифференцировки? Если верно предположение, что избыточная дифференцировка является главной причиной старения, то научившись держать её под контролем, люди смогут превращать обычные, дифференцированные клетки в стволовые или же сделать так, чтобы уже имеющиеся стволовые клетки при своём естественном размножении не дифференцировались. Тогда в организме будет постоянно возобновляемый запас стволовых клеток. А это означает, ни много ни мало, победу над старением, так-как всегда можно будет заменить старые, отжившие своё клетки на новые, молодые!
Чтобы этого достичь, надо задействовать процесс, обратный дифференцировке. Вообще то говоря, в естественной живой природе он существует и называется дедифференцировкой. Вся проблема в том,что в организме человека и животных дедифференцировка встречается крайне редко и то во время перерождения обычных клеток в раковые. Но это нечто другое, при раковом перерождении изменяется генетическая структура, то есть последовательность генов. А вот чтобы здоровая дифференцированная клетка превратилась не в раковую, а в такую же здоровую,но менее дифференцированную клетку, без изменения генотипа, то таких случаев учёные пока ещё не наблюдали. Но даже если в естественной природе дедифференцировка и не встречается в том виде, в каком она была бы нам полезна, то это не значит, что наука не смогла бы её осуществить искусственно.
Чтобы остановить процесс старения, нужно остановить дифференцировку. Что же представляет собой дифференцировка, то есть активизация гена с точки зрения биохимии? Неактивный, спящий ген соединён с так называемой метильной группой — совокупностью химических элементов, состоящую из одного атома углерода и трёх атомов водорода. Когда в результате химических реакций метильная группа отделяется от гена, тот активизируется. Метильная группа выполняет роль предохранителя. Дифференцированная клетка отличается от менее дифференцированной тем, что у неё большее количество генов утратило свои метильные группы. На научном языке присоединение метильных групп к ДНК называется метилированием, отсоединение — деметилированием. Степень метилирования означает степень дифференцировки. Связь между ними обратная. Чем больше степень метилирования ДНК, тем меньше степень дифференцировки, тем клетка моложе. Зависимость одного от другого доказана современной наукой. Рекомендую прочесть об этом статью американского учёного Р. Холлидея под названием “Эпигенетическая наследственность”, опубликованную в журнале “В мире науки” за 1989 год, № 8.
Обозначилась главная стратегическая задача. Нужно повысить степень метилирования ДНК. То, что этот путь правильный, косвенно доказывается известным фактом из мира животных. Сразу хочу оговориться, что конечно, ДНК и биологические процессы у животных имеют свои особенности и их нельзя механически переносить на человека. Но, поскольку, биохимические законы едины, а генетический код универсален, то основные, фундаментальные свойства и закономерности онтогенеза и старения общие для всех многоклеточных эукариотических организмов на нашей планете. Различны только формы. Поэтому на примерах животных можно изучать механизмы старения человека. У некоторых животных старение имеет скачкообразный характер и поэтому его удобно изучать. В качестве примера можно привести онтогенез некоторых видов лососевых рыб. Самое главное событие в их жизни — это размножение, нерест. Но как только это событие произошло, животные вскоре погибают. Их организм за короткое время подвергается деградации, которая с точки зрения гистологии и биохимии идентична глубокому старению. Но что характерно. ДНК лососевых рыб в этот момент теряет очень много метильных групп. Это свидетельствует о прямо пропорциональной зависимости между деметилированием ДНК и старением.
Итак, что же надо сделать, чтобы повысить метилированность ДНК? Для этого предлагаю два гипотетических метода. Условно их можно назвать биохимическим и биофизическим. Биохимический, наиболее вероятный — это повышение уровня содержания в клетках метильных групп, а также ферментов, регулирующих процессы обмена веществ, в том числе и метилирования. Следует использовать комплекс биологически активных соединений. К нему относятся прежде всего:


1) S-Аденозилметионин (источник метильных групп)
2) Метилметионинсульфонийхлорид (витамин, источник метильных групп)
3) ДНК-метилаза (фермент, регулятор метилирования)
4) ДНК-теломераза (фермент, восстановитель ДНК)
5) ДНК-полимераза (фермент, регулятор синтеза ДНК)

6) Аденозинтрифосфат (АТФ) (источник энергии)
7) Аденозинмонофосфат (источник энергии)
8) Инозин (источник энергии)
9) Янтарная кислота (источник энергии)
10) Коэнзим Q (витамин)
11) Магний (микроэлемент)
12) Активированный уголь (регулятор пищеварения)


Итак, перед нами что-то похожее на “эликсир молодости”. Разумеется, можно использовать кроме этих ещё и другие препараты. Я назвал только самые эффективные с точки зрения современного уровня биохимии. Также необходимо придерживатся специальной диеты с ограниченным содержанием белка и жиров. Очень важно предотвратить избыточное метилирование, которое может “заблокировать” нужные гены. Есть ещё кое-что. Мы пока не “нащупали” чёткого барьера между здоровой дедифференцировкой, когда дифференцированная клетка превращается в стволовую без изменения генетической структуры и раковым перерождением и поэтому не можем ответить на вопрос, может ли одно превращатся в другое или нет. Не случится ли так, что попытка вернуть молодость приведёт к возникновению рака. Нужны экспериментальные исследования. Для того, чтобы добится нужного эффекта и избежать неблагоприятных последствий, необходима ювелирная точность в дозировке, причём для каждого человека своя доза того или иного вещества. Поэтому я ни в коем случае не рекомендовал бы тем, кто читает эти строки, принимать вышеперечисленные вещества самостоятельно, без назначения врача. Самым лучшим я считаю такой вариант. Человек приходит к врачу, сдаёт кровь. Из крови делается клеточная культура. Клетки обрабатываются вышеназванными препаратами, из них получаются стволовые клетки, причём это будут собственные стволовые клетки пациента, генетически тождественные, что очень важно. Клетки затем тщательно исследуются, чтобы выяснить, нет ли в них чего-нибудь плохого. Если всё хорошо, они вводятся в организм тем или иным способом.
Данный метод использования ферментов и метильных групп, возможно, эффективный, но очень дорогостоящий. Есть другое направление, биофизическое. Оно связано с биосинтезом аденозинтрифосфата (АТФ)— главного источника энергии в организме. Учёные выявили закономерность. Биосинтез АТФ стопроцентно кореллирует (находится в зависимости) с биологическим возрастом, так-как пожалуй, ни одна другая клеточная функция. Чем больше возраст, тем менее интенсивный обмен веществ, а следовательно, меньше требуется энергии и её меньше синтезируется. Конечно, с точки зрения биологической целесообразности так и должно быть. Но возникает мысль: если метилирование ДНК определяет биологический возраст, следовательно существует связь между метилированием и биосинтезом АТФ. А что если эта связь двусторонняя? Если искусственно удерживать биосинтез АТФ на определённом уровне, то не может ли он в свою очередь изменить степень метилирования и тем самым биологический возраст? Причём важно, чтобы организм сам синтезировал АТФ. Если вводить его извне, то атрофируются собственные механизмы биосинтеза. Как же добится нужного результата?
Самое лучшее — это создать протонный градиент, то есть избыток концентрации протонов снаружи клетки по сравнению с тем, что внутри. Процесс довольно сложен, так что я не буду приводить его и снова порекомендую желающим просмотреть спецлитературу, в частности статью П. Хинкла и Р. Мак-Карти “Как клетки делают АТФ” в книге из серии “Молекулы и клетки”, выпуск седьмой; издательство “Мир” Москва 1982 год, подборка статей из журнала “Scientific American”. Я думаю, что такая стимуляция биосинтеза АТФ лучше, чем гормонами и витаминами, потому что последние могут оказать возбуждающее действие на дифференцировку.
Чтобы создать протонный градиент, нужно получить воду с повышенным содержанием протонов. Проще всего это сделать, если воздействовать на ёмкость с водой электрическим током. Часть молекул воды диссоциируется на протоны и гидроксильные ионы. Можно получить воду с преобладанием того или иного компонента. Разумеется, никому не советую заниматься этим в домашних условиях, так-как это небезопасно. С электричеством шутки плохи. Для этого промышленностью выпускаются специальные приборы. Важный момент: на мой взгляд, следует использовать заряженную воду как с протонами, так и с гидроксильными ионами поочерёдно для поддержания электролитного равновесия. Как и в предыдущем случае и по тем же причинам, электрическую воду лучше не принимать вовнутрь, а воздействовать ею на клеточные культуры для получения стволовых клеток.
В заключении могу сказать, что лично я — оптимист и верю, что рано или поздно, но обязательно настанут времена, о которых повествует Библия и люди будут жить так же долго, как и Мафусаил. Но к этим временам надо готовится уже сейчас.


А. Анисимов


Город Уфа
© Авторские права защищены



Назад http://a-anisimov.narod.ru/tehnomed.htm



К оглавлению http://a-anisimov.narod.ru/glav.htm



К основной http://a-anisimov.narod.ru/index.html


АССАМБЛЕЯ ИЗОБРЕТАТЕЛЕЙ И "БОРЬБА С ЛЖЕНАУКОЙ"



Как ни печально это констатировать, но для нынешней России эпоха НТР остановила своё движение. Состояние науки просто чудовищно. Очень слабая связь между наукой и производством. Индустрия в основном состоит из устаревшего оборудования. Сейчас Россия как бы представляет собой буфер между Западом и странами “третьего мира”. И это накладывает свой отпечаток на менталитет россиян. Он непохож ни на что другое. У людей Запада менталитет бизнесменов и учёных, так-как они живут в мире бизнеса и научных идей. У них есть возможность воплотить свои идеи в жизнь, нужно только приложить соответствующие усилия. Жители развивающихся стран живут в условиях, где гораздо меньше возможностей для бизнеса, а наука — это из области мечты. Их менталитет складывается из национальных традиций, религии, культуры межличностных отношений, всего того, что было в Европе во времена Шекспира, но сейчас в значительной степени утеряно. Россияне же в силу того, что в последние годы переключаются на западный менталитет, оказались в сложной психологической ситуации. С одной стороны это знания, система ценностей, желания и мечты, во многом совпадающие с западными. С другой стороны, возможностей для их реализации по причине экономической отсталости не больше, чем у жителей стран третьего мира. Такие ножницы порождают негативные социально-психологические явления: чувство безысходности, безразличие к политике, комплекс неполноценности. Это особенно характерно для работников науки и искусства.
Но я думаю, что несмотря ни на какие трудности, неповторимый менталитет российского народа, неоднократно изумлявший всё человечество и в XXI веке будет фактором, определяющим статус России, как великой державы. Ведь главное не деньги, а талантливые люди с их идеями. Именно они обеспечивают прогресс общества в целом. Нужно только помочь идеям воплотиться в жизнь, сделать их достоянием научной практики, искусства и политики. Кто это сделать? Прежде всего, уважительным отношением к творческим людям. Пора прекратить использовать их, как выжатые лимоны и начать выплачивать справедливое вознаграждение. Что касается искусства, то здесь к счастью начались определённые подвижки. Конечно, это происходит очень медленно и с трудом, но сейчас талантливый писатель или певец имеет шанс “пробиться”. Мночисленные новые издательства и “фабрики звёзд” тому подтверждения. Ну а с наукой по прежнему глухо. Учёные остаются в положении крепостных, просящих милостей у барина. Выбор у них невелик: либо идти на поклон к госчиновнику, либо к так называемому “новому русскому”. Одно другого стоит. Чиновник-бюрократ заботится только о своём кресле, а с “новым русским” не поговоришь о теоретической физике. Если сравнить с положением на Западе, то западная наука основана на частном бизнесе. Что же касается нашего частного бизнеса, то он, к сожалению, ещё на долгое время останется в значительной степени торгово-спекулятивным, а не производящим. В силу этого он особо не нуждается в передовых технологиях и следовательно, в науке. К тому же частный бизнес эффективен, когда речь идёт о практической, прикладной науке для решения конкретных задач. Основная задача прикладной науки — технологические усовершенствования и описание функциональных параметров. Здесь можно строить бизнес-прогнозы: если, к примеру, сегодня вложить такое-то количество денег, какова будет прибыль через год. Что же касается теоретической, фундаментальной науки, то основная её функция — открытие новых законов. Это обуславливает некоторую специфику финансирования теоретической науки. Если неизвестен закон, неизвестен результат эксперимента, то прогнозировать прибыль рискованно. Западные фирмы идут на риск сознательно, ради отдалённого результата, а также ради имиджа. Наши бизнесмены беднее зарубежных и так далеко не планируют свои действия. Поэтому нашей теоретической науке в ближайшие годы следует рассчитывать преимущественно на государственное финансирование.
Конечно, все мы знаем, что такое бюрократ-госчиновник, насколько он консервативен и неповоротлив. Но это потому, что общество взвалило на него слишком тяжёлую задачу. Он является не только администратором, но и научным цензором и должен решать, какая научная теория правильная, а какая нет, кому давать деньги, а кому отказать. Но ведь это не всегда под силу даже гениям. Известно, что Ньютон не признавал волновую теорию света, а Эйнштейн не сразу признал квантовую механику.
Основной проблемой является человеческий фактор отдельного чиновника. Чиновник тоже человек и ничто человеческое, зависть, корысть, некомпетентность, ему не чуждо. Здесь самым лучшим было бы создать такую систему государственного финансирования, которая сводила бы на нет роль личности отдельного чиновника. Для этого предлагаю создать новый государственный орган: Ассамблею изобретателей. Я представляю это как собрание творческих, одарённых людей, учёных, преподавателей ВУЗов, желательно тоже изобретателей. Кто лучше всего поймёт изобретателя? Другой изобретатель. Уже не надо будет идти на поклон к богатому бизнесмену или обюрократившемуся чиновнику. Изобретатель пойдёт туда, где заседает собрание точно таких же людей, как он сам, людей творческих, нестандартно мыслящих. Всё, что нужно ему сделать — это грамотно изложить свою идею на бумаге. Остальное дело государства. Ассамблея выслушает его, задаст вопросы и примет решение демократическим большинством: считать его гипотезу правильной или нет, выделить деньги на соответствующие исследования или отказать. Сколько уже было разговоров о том, что чиновники берут взятки, лоббируют чьи-то интересы и т. д. На коллективный орган — Ассамблею в этом плане воздействовать будет куда трудней.
Решения Ассамблеи будут указующей директивой государственным структурам выделить деньги из специального фонда поддержки изобретений. Фонд образовывался бы частично за счёт государственных, частично за счёт частных благотворительных пожертвований. Естественно, необходимо несколько изобретательских коллективов для рассмотрения заявок в различных областях науки; медицины, биологии, физики, химии и т. д. Кроме того, Ассамблею нужно сделать многоуровневой, чтобы она могла справится с большим количеством заявок. Должны существовать Ассамблеи районные, городские, региональные, и наконец, Всероссийская Ассамблея изобретателей, которая могла бы распоряжатся значительными средствами, достаточными для того, чтобы провести экспертизу любого изобретения (самая лучшая экспертиза — это эксперименты, подтверждающие или опровергающие. Сейчас, по сути дела её нет. Она заменяется личным мнением чиновников-экспертов, зачастую малоквалифицированных).
За участие в заседании низовой — районной Ассамблеи изобретатель заплатит небольшую, символическую сумму. Районная Ассамблея может сама решить с ним вопрос, а может передвинуть его на более высокий уровень, причём заново платить изобретатель уже не будет. В принципе, он может добратся до Всероссийской Ассамблеи, заплатив только районной, если, конечно, его изобретательская идея очень красива. Изобретатель, разумеется, должен иметь право сразу обратится с ходатайством во Всероссийскую Ассамблею, только тогда платить придётся намного больше.
Такая система имеет ещё одно достоинство. Психологическая ответственность. Если решение коллективное, то меньше вероятность ошибки, потому что меньше влияния субъективных факторов отдельных личностей: зависти, желания продвинуть своего, взяточничества и т. д. К сожалению, в научной среде это имеет место и часто маскируются под вывеской так называемой “борьбы с лженаукой”. Среди нашей научной общественности сейчас разгорелась нешуточная полемика по этому поводу. Некоторые учёные утверждают, что надо ввести своего рода “научную цензуру”, ограничить публикацию материалов, где имеются научные гипотезы, противоречащие неким общепризнанным канонам. И это должно быть сделано, по их мнению, чисто административными мерами. Я с этим категорически не согласен. Конечно, лженаука существует и существуют шарлатаны, которые хотят получить незаслуженную научную славу и если получится, то и деньги. Но это не причина, чтобы вводить цензуру. Любая цензура противоречит нашей конституции, к тому же наука штука сложная и парадоксальная. Представьте себе, что где-нибудь на научном симпозиуме в XIX веке кто-нибудь сказал бы, что теоретически возможна ситуация, когда сын может быть старше отца и в доказательство стал бы приводить какие-то математические расчёты. Наверняка коллеги сочли бы его сумасшедшим или шарлатаном. И скорее всего никто не стал бы читать его записи. Оппонента изучают, чтобы опровергнуть. А зачем опровергать? Зачем доказывать то, что очевидно для каждого и комментарии здесь излишни? Эту фразу любят повторять современные “борцы с лженаукой”. Наверное, и в XIX веке говорили то же самое. Однако прошло совсем немного времени и мир узнал о теории Эйнштейна и о парадоксе близнецов. И наконец, самый главный вопрос: кто будет определять, что является наукой, а что лженаукой? Учёный, занимающий высокую должность. Так нет же никакой гарантии, что он не получил взятку, чтобы создать “отрицательный пиар” какому-нибудь молодому таланту, чтобы его конкурент смог выиграть время и в нужный момент представить свои разработки. Если человек имеет высокую научную степень, то это ещё не значит, что он святой. Решение поддержать или отвергнуть ту или иную новую научную гипотезу должно приниматся коллективно. Вообще-то коллективный разум всегда лучше индивидуального в смысле гарантии от ошибок. У него есть только один недостаток — медлительность. Поэтому в армии и в государственных структурах применяется единоначалие. Но ведь наука — это совсем другое дело. Для неё единоначалие губительно.
Но в том то и дело, что существующая система государственной поддержки научных трудов основана на единоначалии. Да, существуют разнообразные учёные советы, но их решения носят рекомендательный характер. Окончательное решение за директором НИИ либо за более высоким начальником. И можно ли вообще сравнивать статус членов учёного совета со статусом присяжных в суде. Если директор настроен против какого-нибудь талантливого молодого изобретателя, разве посмеют члены учёного совета не согласится с ним. А ведь иногда научные открытия имеют значение для человека не меньше, чем приговор суда. А если это открытие в области медицины, то его значение вообще запредельно. Чтобы свести на нет вероятность ошибки нужно дать членам учёного совета самостоятельность и независимость, такие же, как и у присяжных заседателей. Но для этого они не должны зависеть от директора НИИ или другой госструктуры. Так что лучшего варианта, чем Ассамблея изобретателей, не найти.
Но независимость предполагает и ответственность. Готовы ли взять её на себя “нынешние борцы с лженаукой”. Сотрудники правоохранительных органов и присяжные заседатели несут уголовную ответственность, если выяснится, что они осудили человека из-за личной мести или за взятки. Так же считается преступлением умышленное создание препятствий расследованию и судебному разбирательству. А разве действия Лысенко, когда он критиковал Вавилова не то же самое. Кто может подсчитать ущерб нашему сельскому хозяйству и медицине от игнорирования самого факта существования генов. Лысенко до самого конца жизни не признавал правоты оппонента. Это совершенно понятно. Если бы он её признал, то любой мог бы его спросить: а почему же ты тогда его преследовал? На этот вопрос было бы сложно ответить? А так Лысенко всем своим критикам говорил: не верю я в существование генов. Это моё мнение. Разве можно судить за мнение?
За мнение судить действительно нельзя. Но только в том случае, если слова совпадают с тем, что человек на самом деле думает. А если человек думает одно, а говорит другое, то это подлость. Ну а если речь идёт о перспективной научной теории, которая может принести людям пользу и тот, кто её критикует прекрасно это понимает — тогда это не только подлость, но и уголовщина. Разумеется, одно от другого отделить очень сложно, потому что нельзя прочесть мысли. Но мы живём в век НТР. Современная юриспруденция кое чем располагает. Есть такая штучка — детектор лжи. В некоторых странах данные, полученные с помощью детектора имеют такую же доказательную юридическую силу, как и свидетельские показания или же вещдоки. Может быть и у нас так сделать. Если бы Лысенко подвергли такой процедуре, детектор быстро вывел бы его на чистую воду. Я не верю, что он был настолько тупой. Интересно, когда нынешние “борцы с лженаукой” начинают “громить” ту или иную научную теорию, то согласятся ли они пройти проверку на детекторе, чтобы доказать, что они не Лысенко и не Сальери. Если откажутся, то любой имеет моральное право сказать: они отказались, потому что струсили. А струсили, потому что в глубине души на 100 процентов не уверены. А следовательно, существует теоретическая вероятность, хотя бы 1 процент, что новая научная гипотеза соответствует истине. В таком случае это уже не лженаука. Для обозначения есть хороший термин: спорная теория. Но это уже другой статус и другие права. Чем же одно отличается от другого?
Само слово “лженаука” означает ложь, то есть кто-то кого-то ввёл в заблуждение. Если человек говорит, что он изобрёл новое лекарство и с его помощью вылечил энное количество безнадёжных больных, а на самом деле этого нет, то этот человек шарлатан и то что он говорит — самая настоящая лженаука. Но предположим, человек говорит, что существуют некоторые факты, которые можно объяснить новой научной гипотезой и исходя из новой гипотезы предлагает новый метод лечения. При этом он не утверждает, что кого-то вылечил, не утверждает, что есть экспериментальные доказательства его правоты, признаёт, что есть вероятность, что он ошибается. В данном случае это не лженаука, потому что нет лжи. Это может быть либо добросовестное заблуждение, либо спорная теория. Чтобы новую научную гипотезу признать спорной теорией, нужны три фактора:
1) Новая гипотеза пытается объяснить явления, которые официальная наука объяснить не может
2) Новая гипотеза не противоречит общепризнанным фундаментальным законам природы
3) Логичность новой гипотезы
Как убедительно свидетельствуют примеры с генетикой и теорией относительности, спорная теория имеет шанс со временем стать теорией доказанной. И тогда тот, кто её “разоблачал” и “клеймил позором” может оказатся в весьма щекотливом положении. Разумеется, нельзя упрекать тех, кто не смог правильно оценить новую научную теорию тогда, когда она ещё не имела экспериментального подтверждения и была лишь гипотезой, спорной теорией. Логичность рассуждений не является основанием, по которому учёные должны сразу уверовать в новую идею. Речь идёт только о научном авторитете, если можно так выразится, о “критерии гениальности”. Но среди учёных есть разные люди. Есть энтузиасты-романтики, есть и скептики. И если энтузиасты захотят “раскрутить” новую логичную идею, не противоречащую фундаментальным законам, то как на это должны реагировать скептики? Очень просто. Не мешать. Никто не требует одобрения. Но никто не отменял правила научной этики. Когда один учёный обвиняет другого в лженауке, а на самом деле речь идёт о спорной теории, то такой поступок заслуживает осуждения. Обвинение в лженауке — это то же самое, что обвинение во лжи, мошенничестве или взяточничестве. И если уж кто-то решается на это, то он должен аргументированно доказать свои обвинения. Но этого то как раз зачастую и нет. Титулованный “борец с лженаукой” ограничивается простым “это ерунда, комментарии излишни.” Такие слова может говорить обыватель с улицы. Что касается титулованного академика, то он должен опровергнуть в логическом споре своего оппонента, тем более если оппонент тоже титулованный учёный. Это его работа — пропаганда истинной науки. Раз уж академик заговорил о “борьбе с лженаукой” с высокой трибуны, будь то научный симпозиум, журнал или телевидение и при этом называет конкретные фамилии, то он просто обязан дать конкретный анализ ошибок тех, кого он считает “лжеучёными”. Если же время и газетная площадь этого не позволяют, то можно дать ссылку на свою научную работу или работу своего коллеги-единомышленника. В таком-то издании с указанием года и номера есть материал, опровергающий такую-то лженаучную теорию. Кто интересуется подробностями, может ознакомится. Если ссылок нет, а есть только одни ругательные общие фразы, то возникает подозрение, что “борец с лженаукой” боится лезть в научные дебри, боится открытого словесного поединка с теми, кого он обливает грязью.
Я сейчас говорю только о моральной стороне дела. Но может возникнуть нечто более серьёзное. Это когда высокий научный начальник игнорирует, кладёт “под сукно” результаты экспериментов, если они не согласуются с его собственными взглядами. В юриспруденции это называется сокрытием улик. Здесь уже можно подсчитать ущерб и подать иск в суд. Формулировка обвинения простая — умышленное создание препятствий для научной деятельности, приведшее к материальному ущербу в результате упущенной выгоды. В западной юриспруденции есть такое понятие — упущенная выгода. Есть ли у нас не знаю, не юрист. Но ведь могут и ввести. А когда речь идёт о медицине, то кроме слов о материальном ущербе появятся слова: приведшее к ущербу здоровью граждан. Да уж, не позавидуешь. Адвокаты попытаются смягчить статью и будут доказывать, что ничего умышленного не было. Просто высокий научный начальник кое-чего не сообразил по причине профессиональной некомпетентности. В крайнем случае будут говорить: коэффициент интеллектуальности у него низкий, можем даже представить результаты тестов. Он не виноват, таким уродился. Ответственность должен нести тот, кто его назначил на эту должность. Но тут уж, как говорится, соответствующие органы разберутся, в чём дело.


А. Анисимов
Tags: А.Анисимов, эликсир молодости
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments

Recent Posts from This Journal