m_kalashnikov (m_kalashnikov) wrote,
m_kalashnikov
m_kalashnikov

Categories:

Некоторые перспективы в свете ядерной деградации РФ-6

ТЕКСТ - ЕВГЕНИЯ ОСИНЦЕВА - МАКСИМА КАЛАШНИКОВА

Таки мы делаем ракеты?

Дело было в далёком 2005 году, страна жила своими обычными заботами, и как-то незаметно по каналу «НТВ» 23 февраля показали передачу с интригующим названием «Зато мы делаем ракеты!» Евгения Осинцева это название заинтересовало – видать, в передаче рассказывается о наших военных новинках, хотя мы и живём, как портянки в проруби. И записал Осинцев передачу на «видик». Интереснейшая передачка была. Он ни разу не пожалел, что записал её. А теперь вот дождалась плёночка своего часа!
Включаем его и глядим в экран….
Участники:
Алексей Поборцев, журналист НТВ, В.В. Путин (тогда – президент Российской Федерации).
Путин: «У нас не только проводятся исследования и успешные испытания новейших ракетно-ядерных систем, уверен, что в ближайшие годы они появятся на вооружении, причём это такие разработки, такие системы, которых нет и в ближайшие годы не будет у других ядерных государств.
Юрий Соломонов (Генеральный конструктор Московского института теплотехники ):
- Эта ракета способна преодолевать с очень высокой вероятностью все мыслимые и немыслимые системы противоракетной обороны, в том числе и с элементами космического базирования.
Алексей Поборцев:
- Никогда раньше Юрий Соломонов - Генеральный конструктор стратегических ракет «Тополь-М» не проводил подобных испытаний. Новейшая ракета «Булава» должна стартовать из-под воды с борта крупнейшей в мире атомной подводной лодки. Ракету уже загрузили на субмарину, последние детали обсудили, стоя на крышке люка пусковой шахты.
В советское время, прежде чем запустить ракету с подводной лодки, проводили несколько пусков с наземного полигона. Теперь на это нет денег – приходится рисковать.
Юрий Соломонов:
- Мы сделали всё, что можно в теперешних условиях, для того чтобы минимизировать риск проведения этих испытаний, но то, что риск существовал, наверно, это очевидно. И спорить с этим бесполезно.
Виталий Федорин (начальник Государственного Центрального морского полигона Минобороны РФ):
- Вооружение подводных лодок 941 проекта, так называемых «Акул», ракетой XXI века «Булава» - это вторая жизнь для корабля, второе дыхание так же и для экипажа. (Как мы знаем, никакой «второй жизни» не получилось, порезали уникальные лодки…)
Алексей Поборцев:
- «Булавой» планируется вооружить модифицированные подводные лодки класса «Акула» и два новейших стратегических ракетоносца класса «Борей», которые сейчас строятся на «Севмаше» в Северодвинске. Ракета разрабатывается как для подводных лодок, так и для наземных комплексов.
Юрий Соломонов:
- Будет комплекс с единой модифицированной ракетой как для подводного (морского) базирования, так и для наземного. И в качестве ракеты для таких комплексов будет единая ракета «Булава».
Сергей Иванов (министр обороны РФ):
- Действительно, мы уже видим и у нас есть все основания полагать, что это будет уникальный комплекс, которого нет на вооружении ни у одной страны мира.
Юрий Соломонов:
- Аналогов подобного рода комплекса нет ни в США, нигде в мире. Это действительно очень наукоёмкие, очень, с точки зрения потенциальной боевой эффективности, эффективные комплексы, которые адаптированы к внешней среде ( имеется в виду – к меняющейся внешней среде) на многие десятилетия вперёд.
Алексей Поборцев:
- Из-за короткого времени работы стартовых двигателей и высокой скорости полёта системе ПРО очень трудно засечь ракету при запуске. Чтобы сбить головную часть «Тополя», пока она не достигла цели, системе ПРО нужно рассчитать траекторию её полёта. Несколько десятков вспомогательных двигателей, приборы и механизмы управления делают полёт ракеты трудно предсказуемым.
Джорж Буш (президент США 28 января 2003г.):
- В этом году впервые в истории, мы приступаем к размещению системы, которая защитит нашу землю от баллистических ракет.
Алексей Поборцев:
- Это только на рекламных роликах Пентагона ракета-перехватчик успешно поражает баллистическую ракету, выпущенную условным противником по территории США. Западные эксперты полагают, что для «Тополь-М» создана уникальная, неуязвимая головная часть. Неуязвимая как для существующих, так и для разрабатываемых систем ПРО. «Американская система ПРО стала неактуальной после того, как в России появилась ракета «Тополь-М»» - заявил в интервью «Бизнес Уик» один из ведущих американских экспертов в области вооружений, Скотт Риттер.
Сергей Иванов:
- Здесь я ограничен, конечно, рамками гостайны, но то, что можно сказать, я готов это сказать. Мы планируем закупить в 2005 году семь ракет стратегического назначения , девять новых космических аппаратов военного назначения, пять ракет – носителей.
Алексей Поборцев:
- Это не швейное производство, хотя первое впечатление такое, что вы попали в ткацкий цех – здесь делают ракеты. У «Тополя» и сверхновой «Булавы» много общего. И прежде всего то, что обе ракеты почти целиком сшиты, а точнее склеены из сверхпрочной углеродной нити. Корпуса двигателей, блоки и соединительные отсеки. Сегодня вся российская программа в прямом смысле слова висит на нити.
Эту деталь корпуса новейшей российской ракеты «Булава» можно считать самой её уязвимой частью и вовсе не из-за технических характеристик. Дело в том, что для её изготовления используется углеродное волокно. Вот такие чёрные нити. Последний раз углеродное волокно произвели в России три года назад. С тех пор в нашей стране его не выпускали. (То есть, не выпускали с 2002 г. – прим. авт.)
Вячеслав Барынин (Генеральный директор Центрального НИИ специального машиностроения):
- Мы собрали со всей России всё, что у кого было, все запасы ОКН-5000. И последние три года держались на этих запасах.
Алексей Поборцев:
- Небольшой запас углеродного волокна скупила частная фирма – посредник. Теперь его нужно срочно выкупать. Если этого не сделать, то в этом году испытывать будет нечего - на изготовление одной «Булавы» уходит 8-9 месяцев.
Юрий Соломонов:
- Своевременность проведения этих испытаний, о чём я говорил министру обороны в декабре месяце 2004 г., особенно первых двух пусков, в значительной степени определялось началом финансирования. Должен сказать, что по состоянию на 15 февраля (2005) денег в объёме, предусмотренном государственным оборонным заказом на 2005 год, не поступило.
Алексей Поборцев:
- Если бы у тех, кто делает ракеты, были проблемы только с углеродным волокном. Примерно так выглядит условная схема промышленной кооперации производства ракетного комплекса «Тополь-М»:
А) Московский институт теплотехники (разработчик комплекса, именно ему государство предоставляет госзаказ на поставку ракет);
Б) основные сборочные предприятия («Воткинский машиностроительный завод», ПО «Баррикады»);
В) изготовители отдельных крупных компонентов для сборочного производства;
Г) предприятия нефтехимии, оргсинтеза и микроэлектроники.
Именно здесь появляются большие проблемы с маленькими деталями для «Тополь-М», на этом уровне и ниже почти все предприятия – частные. Для новых хозяев главное – прибыль, а уникальные оборонные технологии нерентабельны. Производство перепрофилируют или закрывают. Так, за последнее время в России были безвозвратно утеряны около двухсот сложных технологий.
Юрий Соломонов:
- Если на машиностроительных заводах нам всё ясно и понятно, (там ситуация абсолютно стабильная), то в нижней части кооперации ситуация не просто критическая, она давно уже перешла ту черту, которая является, для возможностей подобного рода техники, критической. Если ситуация не изменится, то в следующий год выполнить те планы, которые мы строим сейчас, в этом году, будет уже невозможно. Как я и говорил, пятый год будет последним годом, когда мы будем в состоянии что – либо сделать.
Вячеслав Барынин:
- Самая большая угроза для ракетной техники – это развал элементной базы, из которых делаются ракеты. Приватизация предприятий привела к тому, что держать малотонажные производства исходных компонентов для ракетной техники для частников – вещь неблагодарная. Они завышают цены и стараются избавиться от этих ненужных производств.
Алексей Поборцев:
- Так под микроскопом выглядит микрочип (микросхема) – едва различимая невооружённым глазом деталь, без которой не может подняться в воздух ни «Тополь-М», ни новейшая «Булава». Чипы закаляются в специальной печи при температуре 1000 градусов, потом их монтируют в корпуса из чистого золота – в оборонной и космической промышленности всё должно быть надёжным и долговечным. Но насколько долговечно может быть само военное производство? Несколько лет назад, когда государство прекратило финансирование – оборонный завод «Экситон» обанкротился и его акционировали. Частный инвестор взял на себя расходы на поддержание военного производства, и поделил его пополам. Вот в этих цехах совсем скоро будут цеха весьма далёкие от военной промышленности.
Александр Масленников ( коммерческий директор ОАО «Экситон»):
- У нас закупаются импортные линии по производству и переработке фруктов, овощей, по производству и переработки пельменей, мяса, мясопродуктов, рыбы.
Алексей Поборцев:
- Благодаря такому соседству здесь ещё производят микросхемы для ракет. Гораздо в меньшем объёмах, чем во времена Советского Союза, но на том же самом оборудовании, которое должно обновляться, каждые семь лет.
Владимир Сидоров (технический директор ОАО «Экситон»):
- Этому оборудованию уже 25 лет – оно было построено в 1980 году. Ну, и исходя из сроков амортизационных отчислений, оно давно должно было бы закончить свой срок, но из-за того, что мы бережно относимся к этому оборудованию, потому что оно единственное, мы сохранили это оборудование в рабочем состоянии, спустя двадцать пять лет после его запуска.
Алексей Поборцев:
- Оборудование законсервировано – нет оборонного заказа – нет работы. Завод работает на 10% от своих возможностей, здесь надеются, что когда-нибудь работа появится. В любом случае, придётся менять оборудование, переоснащать производство. Пока завод приносит ровно столько денег, сколько тратит. Нет убытков, но нет и прибыли. Владельцы не могут в течении пяти лет закрыть военное производство, по закону «Об акционерных обществах».
Александр Масленников:
- Надо совместно находить решение, как развиваться дальше. Иначе через пять лет это будет закрыто по закону. Если это будет неэффективно для основного акционера, это просто будет закрыто.
Алексей Поборцев:
- Что сегодня более выгодно: замороженные пельмени или микросхемы для ракет? Ответ очевиден. Но без микросхемы ни одна ракета не сможет подняться в воздух.
В 2003 году мы уже рассказывали о уникальном тульском предприятии «Полема». Без изделия «Полемы» грозный «Тополь» - всего лишь макет ракеты в натуральную величину. Единственный в стране, да и в мире, пресс уже тогда работал десять дней в году. Потому что именно столько деталей из высокочистых металлов заказывала оборонная промышленность. Прибыли никакой – одни убытки. Но если отказаться от оборонного заказа, завод мог бы приносить деньги, и немалые. На него претендовало соседнее предприятие – «Тулачермет». Шла жестокая борьба. На «Полеме» отключали тепло и электричество, и в конце концов перекрыли канализационные стоки. Технологическому прорыву России грозил прорыв канализации. Тогда, два года назад, угрозу удалось отвести. Сейчас «Полема» не существует – её поглотил «Тулачермет». Предприятие будет производить хромосодержащие сплавы на экспорт. Сегодня у государства почти не осталось рычагов давления на частные предприятия.
Юрий Соломонов:
- Система управления оборонно-промышленного комплекса … не просто слаба и неэффективна – она отсутствует. Поэтому, те меры, которые принимаются в государстве, для того чтобы попытаться оздоровить оборонно-промышленный комплекс, вывести его из кризиса, носят абсолютно бессистемный характер. И они не дадут и никогда не смогут дать тех результатов на которые рассчитывает руководство страны, по достижению цели по созданию современных образцов вооружений. Ситуация, если ничего не изменится, будет деградировать всё больше и больше.
Алексей Поборцев:
- В истории «Тополя-М» были и более тяжёлые времена. Запуск в серию боевой ракеты двадцать первого века пришёлся на 1998 год, когда на Россию обрушился жесточайший финансовый кризис. Тогда в «оборонке» месяцами не выплачивали зарплату, но в РВСН упорно ставили на боевое дежурство «тополиные» полки. Сегодня Россия досрочно возвращает долги Международному валютному Фонду. А в Стабфонде более двадцати миллиардов долларов. Оборонный заказ на этот год самый большой в новейшей Российской истории. Лучшую в мире ракету мы уже изобрели, её осталось только сделать…»

Развал не бывает частичным

Вот теперь, читатель, у вас есть полная картина того, что происходит с нашим ядерно-ракетным оружием. Наши ракеты советского производства разбираются, а те, что остались потихонечку превращаются в хлам. Новые ракеты у нас собираются в единичных экземплярах, а новейшие (которые якобы могут преодолевать систему ПРО) существуют только на бумаге, потому что производственная база выбита полностью. Что и сказывается на результатах – министр обороны в начале 2005 года говорит: мол, мы закупим семь межконтинентальных ракет, но выше мы писали , что в 2005 году армия получила всего пять ракет. Углеродное волокно, видать, закончилось, или с «Тулачерметом» не договорились – производство важнейших деталей ведь оказалось в руках частников.
Развал ведь частичным не бывает. Способность делать хорошие ракеты была только частью промышленных возможностей Советского Союза. Можно, конечно, ругать СССР за плохое качество ширпотреба, но одновременно он делал достаточно сложных и качественных изделий. Тут вам станки и машины, электронная техника, энергоборудование, самолеты, спутники и т.д. Пока все это производилось в комплексе, оборонные заказы были вполне рентабельными. Когда же практически всю сложную индустрию разрушили и прекратилось производство тысяч наименований продукции, оборонные заказы стали архинеэффективными и неприбыльными. Военное производство стало для предприятий обузой. О нем не заботятся, оно стареет, из него уходят квалифицированные кадры рабочих и инженеров.
Качество производимых узлов и комплектующих опасно упало. Ведь та же ракета не на одном Воткинском заводе делается, в процессе участвуют сотни поставщиков. Многие из них из-за старости оборудования и утраты советской культуры производства гонят брак. Вот и взрываются ракеты, не долетев до цели. Например, причиной гибели «Булавы» в декабре 2008 года стал, по слухам, бракованный пиропатрон. Грошовая штука угробила дорогущую машину.
Теперь, видимо, Эрэфия из-за промышленного упадка просто не в состоянии делать много ракет. И еще ладно, если речь идет о простом тиражировании того, что успели разработать в СССР (как «Тополь-М»). Совсем плохо дело, когда пытаются сделать что-то новое. Хотя бы ту же «Булаву».
Вспомните, что при ее испытательных пусках в конце 2006 года было три (!) неудачи подряд. И стреляли ей всё с того же «Дмитирия Донского»: два раза из-под воды, и один раз с поверхности моря. Похоже, что всё это время Юрий Соломонов лихорадочно придумывал: как сделать какую-то часть к «Булаве», чтобы восполнить производство, утраченное из-за акционирования прежних предприятий-смежников, что и привело к таким печальным результатам. Интересно, а чем это пугал Путин НАТО в начале 2007 года, если до серийного производства «Булавы» пока еще – неблизкий путь?
Чтобы спасти положение, нужны нечеловеческие усилия государства – для восстановления промышленности. А по сути, нужно создавать ее заново. Причем в одном военно-гражданском комплексе. Не знаем, как вы, а мы не верим, что существующая власть на такое способна. Само государство РФ изначально, с 1992 года, формировалось как ярый враг реального сектора. Все – и чиновничья машина, и управление, и налоговая система – в РФ «заточены» под то, чтобы русские не могли производить ничего, кроме сырья и самого элементарного «лоу тек».
Это государство бессильно даже сохранить советские оборонные мощности. Скажем, разбойники-рейдеры вот уже несколько лет пытаются уничтожить Подольский электромехзавод. Дело – на контроле у ФСБ. И что же?
Подольский электромеханический завод (ПЭМЗ, www.pemz.podolsk.ru) – одна из критических точек отечественной «оборонки». Читаем письмо, подписанное тогдашним главой «Рособоронэкспорта» Сергеем Чемезовым и отправленное руководству Центрального федерального округа в апреле 2007 года. Оказывается, без производимых ПЭМЗ высокотехнологичных изделий и систем, а также без его гидро- и электрогидроприводов, без электрических следящих приводов остановится производство знаменитых зенитно-ракетных комплексов С-300В, ЗРК типа «Тор-М1», «Бук-М1 (М-2)», «Стрела-10», «Тунгуска», «Шилка» и «Панцирь», межконтинентальных баллистических комплексов «Тополь-М», обеспечивающих защиту страны от воздушно-космического нападения, гарантирующих многомиллиардные контракты на поставку русского оружия за рубеж.
«В настоящее время развернуты работы по серийному производству ракетного комплекса стратегического назначения «Тополь-М». В состав кооперации предприятий-изготовителей, возглавляемой ФГУП «Московский институт теплотехники», входит ОАО «Подольский электромеханический завод специального машиностроения», который производит комплект приборов для гидравлического привода пусковых установок комплекса, постоянно выполняя при этом договорные обязательства.
Просил бы Вас, Георгий Сергеевич, учесть указанные обстоятельства при решении вопроса о сохранении и дальнейшем функционировании ОАО «ПЭМЗ Спецмаш»…» - говорит директор и генеральный конструктор Московского института теплотехники, академик РАН Юрий Соломонов в письме на имя полномочного представителя Президента РФ в ЦФО Георгия Полтавченко.
Изделия ПЭМЗ нужны и для выпуска оперативно-тактических ракетных комплексов типа «Искандер-М», что сегодня считаются отечественным противовесом колоссальному превосходству блока НАТО в живой силе и технике. Подольские гидроприводы необходимы для пусковых установок и транспортно-заряжающих машин «Искандер-М». ПЭМЗ – незаменимое звено в технологической цепочке при производстве ракетных комплексов для надводных кораблей разных классов. Завод поставляет гидравлику для рулевых систем подводных лодок. Без продукции ПЭМЗ невозможно делать реактивные системы залпового огня типа «Смерч» и «Ураган». Его точная механика используется в станциях дальней космической связи, в антенно-волновых комплексах «Связник» и «Целина».
По свидетельству Управления вооружения МО РФ, Подольский электромехзавод снабжает своими приводами ракетные, артиллерийские и зенитные комплексы наземного базирования, выпускает гидрооборудование для управления агрегатами стартовых комплексов на отечественных космодромах.
И вот это предприятие несколько лет пытаются захватить рейдеры. И все ФСБ, все правительство РФ (государству принадлежат 25% акций ПЭМЗ) ни хрена не могут сделать. Хотя в нормальной стране эти рейдера давно были бы уничтожены на страх всем прочим мародерам.
Оборонные предприятия – довольно-таки легкая и заманчивая добыча. Особенно в столичном регионе. Оборонщики, как правило, небогаты, в долгах, как в шелках, да еще имеют в числе собственников государство. Частник свое имущество до последней капли крови защищает, а вот государство – нет. Особенно если речь идет не о нефти или газе. К тому же, государство не монолитно. Внутри его аппарата действуют разнообразные кланы, подчас с диаметрально противоположнымиx интересами.
Вот почему можно в любой момент разорить военно-промышленную структуру (НИИ или завод), использовав как предлог ее задолженность бюджету. А потом – распродать недвижимость, выручив не один миллион долларов. Земля и постройки в Москве и ее окрестностях ох как дороги! Тот же ПЭМЗ – это 48 гектаров в центре Подольска, да еще около 70 тысяч квадратных метров в капитальных сооружениях.
Охотники за такой добычей изобрели механизм своеобразного рейдерства, воспользовавшись некоторыми особенностями Налогового кодекса и Закона о банкротстве. Идея проста и эффективна: главный кредитор, имеющий первенство над всеми остальными – государство. Долги перед бюджетом взыскиваются прежде всего. А это значит, что налоговая служба, отодвинув в сторону всех прочих кредиторов, может в любой момент инициировать процесс введения процедуры банкротства. (Наконец, кодекс и закон исходят из того, что налоговые чиновники – априори кристально честные люди и государственники-патриоты до мозга костей.
В то же время налоговые территориальные органы – прямо-таки идеальные структуры для сбора информации и поиска будущих жертв. Сюда стекаются наиболее полные сведения о предприятиях, за которые любой рейдер не поскупится на щедрую взятку. И эти же структуры могут буквально растерзать намеченное в жертву предприятие.
Разорить же на законных основаниях сегодня можно едва ли не каждый объект ВПК. В 90-е годы под будущее РФ как страны с высокоразвитой индустрией заложили налоговую мину. Тогда государство, возможно, само того не желая, загоняло военно-промышленный комплекс в пропасть. Оно либо не давало никаких военных заказов, либо давало – но не платило за них ни гроша. При этом даже если никаких прибылей у заводчан и в помине не имелось, нужно было платить налоги на имущество, на землю, на строительство и ремонт дорог… Начисленные налоговые недоимки (платить-то было нечем!) накручивались пени и штрафы за просрочки. Да такие, что они сегодня в разы превышают основную сумму долга. То есть, тысячи предприятий, важных для безопасности и самого будущего РФ, оказались под угрозой разорения. Ушлым захватчикам оставалось одно: толкнуть на понравившееся им предприятие налоговые органы, инициировать процесс банкротства – и потом растерзать добычу.
По сведениям из компетентных источников, в начале 2000-х годов в Москве сложилось своеобразное сообщество коррумпированных чиновников, занятых теневым «банкротным» бизнесом. В то время «поляну» банкротств огородило под себя Минэкономразвития. А в Федеральной налоговой службе (ФНС) возникло Управление по урегулированию задолженности и обеспечению процедур банкротства. Члены чиновничьей «рейдерской группы» обитали в МЭРТ, и в ФНС, и в структуре других ведомств, образовав этакую неформальную сеть.
Обнаружив заманчивое оборонное предприятие, «сеть» получала о нем полную информацию (по каналам налоговиков) – а через некоторое время на предприятии-жертве через арбитражный суд вводилось внешнее управление. Ничего трудного в такой операции нет: ведь практически все «оборонщики» задолжали бюджету.
А дальше развивалась вторая стадия комбинации. На предприятие назначали внешнего управляющего, оттирая от административных рычагов прежний менеджмент. Внешний управляющий происходил из негосударственной «саморегулируемой организации», входившей в неформальную «сеть». Внешний управляющий быстро доводил вверенное ему предприятие до окончательного банкротства. Далее следовало введение конкурсного управления, собрание кредиторов – и распродажа имущества. В ходе распродажи «сеть» получала свое с помощью в общем-то нехитрых финансовых механизмов. Процесс был поставлен «на поток» и не давал осечек: предприятие, попав под банкротство, уже не выживало, хотя внешне все было абсолютно законно.
Если же прежние акционеры и менеджеры предприятия-жертвы начинали сопротивляться, в дело вступали сотрудники правоохранительных органов. На строптивых заводились уголовные дела, начинались обыски и выемки документов…
По имеющимся у нас сведениям, «сеть» существует и поныне.
Вот это, читатель, и есть развал. Не только «обронки» и промышленности вообще – а развал расеянского социума, пораженного мародерством.
В феврале 2009 г. М.Калашников беседовал с бывшим руководителем агентства из клебановского Миноборонпрома. Он сообщил, что процесс утраты технологий в «оборонке» РФ принял обвальный характер.
- В 1999-2004 годах утрачивалось по полторы-две тысячи технологий ежегодно. Нам приносили толстые списки потерь. Уходили последние квалифицированные кадры, умирали уникальные специалисты. Разрушались уникальные, ключевые производства. Сейчас теряем технологии не с тем темпом – потому что уже успели многое потерять в предшествующие годы. Мы пробовали делать доклады в правительстве, на Совбезе, показывали – как пойдет процесс утраты возможности производить те или иные виды военной техники и вооружений. Но все без толку. Сейчас подходит новый процесс: вослед за утратой технологий начнут погибать научные школы. А вот это – страшнее всего, ибо на восстановление научных школ требует по сорок-пятьдесят лет. У нас на производстве слишком многое держится на семидесяти-, а то и восьмидесятилетних дедах. Умрут они – и крышка. Замены им практически нет. Немудрено, что Минобороны всерьез намерено закупать импортные вооружения.
Уже сегодня приходится пользоваться импортной электроникой: свою погромили. Производство зенитно-ракетных комплексов иной раз держится на нескольких людях, что кустарным образом производят элементы, производство коих в промышленном масштабе уже потеряно. РФ лишилась возможности делать легкие фронтовые истребители: нет современной легкой электроники. Огромные проблемы начались в производстве стволов хоть для артиллерии, хоть для автоматов: качество их с советских времен сильно упало. И так далее, и тому подобное.
И при этом финансирование идет рвано и неритмично, а кредит слишком дорог. Но уже понятно, что нынешний кризис способен додушить остатки оборонного комплекса…
Похожая картина развала – в любой отрасли, какую только ни возьми и ни углубись в изучение дел в ней. Это касается хоть химии, хоть кораблестроения, хоть эксплуатации Северного морского пути. Везде – предразвальное состояние или бардак. Сравнивая все это с советскими временами, поражаешься: как в СССР государство умудрялось – при остром дефиците средств в 1980-е! – заниматься тысячами проектов, и при этом обеспечивать нормальную работу массы больниц, библиотек, школ, вузов, детских садов, городских коммунальных систем! А сейчас – все наоборот.
Самыми провальными для оборонного комплекса, читатель, стали даже не 90-е, а 2000-2007 годы. Именно в тот период выпуск новой техники падает до мизерных величин – в то время, как РФ переполняется сотнями миллиардов «сверхплановых» долларов, а «элита» - увлеченно их разворовывает и перегоняет за кордон. Кремлевские клоуны с тех времен откровенно завираются, считая, будто их блефу кто-то верит. Деньги в основном уходят на то, чтобы как-то подлатать и модернизировать советское вооружение, сделанное во времена Андропова-Горбачева. Подновленные таким образом единицы боевой техники выдаются за «новые поставки».
Пример? 5 марта 2009 г. замминистра обороны РФ, генерал армии Владимир Поповкин объявляет о грандиозных планах переоснащения ВС РФ. Типа, в 2009-м армия получит 50 новых самолетов и столько же – новых вертолетов. Новых? Оказывается, что в число новых самолетов входят те самые 34 истребителя МиГ-29, что со скандалом вернул Алжир: в них обнаружились части чуть ли не пятнадцатилетней давности. Еще два «новых» аппарата – это два Су-34СМ, сделанных еще в СССР, о покупке коих торжественно объявили аж в 2006-м. Остальные четырнадцать «новых» единиц – это не что иное, как подлатанные старые самолеты. То же самое – с вертолетами. При ближайшем рассмотрении оказывается, что действительно сделанных с нуля там – лишь 12 машин. Шесть легких многоцелевых «ансатов» и шесть Ми-28Н. Остальное, как заявляет директор Центра анализа стратегий и технологий Константин Макиенко – все те же модернизированные старые винтокрылы. То есть, уже устаревшие Ми-24. Зато беспилотные разведчики, начхав на прекрасные отечественные разработки, бело-сине-красное МО намерено покупать в Израиле.
Словом, налицо неспособность РФ производить крупные партии современных вооружений, среди коих – и стратегические ракеты. Причина – общий упадок индустрии под властью триколорных клоунов.
Подводим промежуточный итог, читатель. Агрессору даже не обязательно разворачивать противоракетную оборону. Вы скажете, что в США ПРО и так сворачивается? Это правда. Но правда и то, что если враг захочет действительно уничтожить ракетно-ядерный потенциал РФ, ему достаточно провести умелую операцию руками ЦРУ – и путем подкупа и рейдерских действий уничтожить несколько ключевых предприятий, что поставляют комплектующие для производства «Булавы» или «Тополя-М».
И этого будет вполне достаточно.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments