Миф о "батуринской резне" (отрывок из "Независимая Украина: крах проекта")

Эту книгу писали Сергей Бунтовский и Максим Калашников. Это - отрывок, нписанный Серегой (он - с Донецка).

Миф о «батуринской резне»
С мифом о борце за независимость Мазепе тесно связан еще один миф, усиленно культивируемый свидомыми публицистами. Это миф о так называемой «Батуринской резне» 1708 года. В 2004 году кандидат в президенты Украины Виктор Ющенко заявил, что для него «трагедия Батурина созвучна с голодомором 30-х годов», и предложил отмечать память жертв Батурина ежегодно. Тогда же он огласил цифру в 21 тысячу убитых батуринцев.
Согласно мифу, события развивались следующим образом. Узнав об измене Мазепы, Петр Великий посылает Меньшикова для проведения карательной акции. Светлейший князь берет гетманскую столицу штурмом, затем сжигает город и устраивает беспощадную резню мирного населения. Захваченных казаков пытают до смерти. Трупы казненных распинаются и на плотах спускаются по реке, чтобы запугать население. Устрашить население Малороссии Меньшикову удается, и оно, охваченное ужасом, отказывается поддержать своего мятежного гетмана в борьбе за свободу. Причем, каждый свидомый автор считает нужным привести какие-нибудь кровавые подробности, доказывающие варварскую жестокость русских солдат. И чем свидомее автор, тем страшнее подробности и большее число жертв.
Например, О. Апанович в книге «Гетьмани України і кошові отамани Запорозької січі» пишет:
«Потім почалося знищення жителів Батурина... Військо московське палило й грабувало місто, ґвалтувало і вбивало жінок… Меншиков дав наказ не щадити нікого й убивати навіть дітей».
А Владимир Голубоцкий в книге «Запорозьке козацтво» добавляет ужасов:
«Все населення Батурина поголовно знищили, навіть жінок і дітей. Козаків, що потрапили у полон живими, по-варварськи замучили...»
Что же было на самом деле?
Итак, осень 1708 года. Шведская армия приближается к пределам Русского государства. До этого Карл несколько лет воевал в Польше, поэтому потомки викингов наступают не с Севера, как можно было бы ожидать, а с Запада. Царь Петр требует от Мазепы выходить на соединение с русским войском, но старый гетман тянет время и придумывает всевозможные отговорки. Однако, подозрений это не вызывает, ведь Мазепу уже много раз обвиняли в измене, но он всякий раз успешно оправдывался и Петр его считал даже не слугой, а своим другом.
Князь Меньшиков сам отправляется в Батурин к гетману. Но за день до того Мазепа бежал из своей столицы, оставив в Батурине гарнизон из четырех сердюцких полков. Подойдя к городу, Меньшиков обнаруживает, что гарнизон его в город пускать не намерен. Только тут он все понимает. Он отправляет гонца к Петру с вестью об измене Мазепы и вступает в переговоры с мятежниками. Мазепинские сердюки (наемники) тянут время, надеясь на скорый подход Карла.
Часто современные историки толи по незнанью, то ли специально называют защитников Батурина не сердюками, а казаками. Однако такая подмена понятий существенно меняет дело. Сердюки не были казаками - ни запорожскими, ни реестровыми. Они вообще не были жителями Малороссии. Это были наемники: поляки, бессарабы, венгры и так далее. Они исполняли роль телохранителей Мазепы, и были преданы (насколько это возможно у наемников) лично ему. Конные сердюки назывались "компанейцами". Местных селян и казаков принимать в сердюцкие полки запрещалось. Почему-то и возглавлял оборону Батурина немец Кенигсек. Сердюкам было абсолютно все равно, кому подчиняется Мазепа: шведскому королю или русскому царю. А вот казаков и крестьян этот вопрос волновал. Поэтому они массово присоединялись к русским войскам или самостоятельно атаковали шведские отряды. Соответственно, и никакой необходимости в репрессиях против местного населения со стороны царских войск не было.
Так что не восставшие казаки оборонялись против русских войск, а иноземные наемники. Согласитесь, это существенный нюанс. Устав уговаривать, Меньшиков берет Батурин приступом, после чего спешно отходит, увозя артиллерию и припасы, поскольку шведы где-то на подходе. Так что действия Меньшикова не были карательной экспедицией! В Батурине были огромные запасы вооружений, фуража и провианта, которые Мазепа намеревался передать Карлу ХII. Кроме того, там имелось семьдесят орудий. Чтобы понять, что означали эти запасы, нужно вспомнить, что в битве под Полтавой у шведов было всего 4 (четыре) орудия. Поэтому захват Батурина и его складов было и для Карла, и для Петра вопросом жизни и смерти.
Теперь рассмотрим вопрос о погибших при штурме. Все серьезные историки прошлого (Костомаров, Субтельный, Тарле и Соловьев) сходятся на цифре в шесть – семь тысяч убитых. Двадцать тысяч – это выдумка уже нашего времени. Вопрос в том, кто эти мертвецы: сердюки или мирные жители. Мы помним, что оборонялись четыре полка: Чечелов, Покатилов, Денисов и Максимов. Их точная численность неизвестна, но в сердюцком полку того времени могло быть до двух тысяч человек. Значит, в крепости могло быть до 8 000 сердюков, а погибло всего 6 000 человек. Соответственно, практически все погибшие – это именно воины, и ни о каких расправах над мирным населением говорить нельзя.
А все страшилки про трупы убиенных младенцев под ногами, посадки на кол и плоты с распятыми – это всего лишь свидомитские сказки, не подтверждаемые никакими достоверно известными фактами и опровергаемые множеством достоверных свидетельств.
Склады Батурина скорее-всего были пусты! Если верить Олесю Бузине то Мазепа все растощил еще в мирные годы!
При всей моей нелюбви к бандеровским холуям, не могу не привести такой отрывок:
1708. 3 ноября. Взятие Батурина.
«Российский полководец (Меньшиков) решился взять Батурин приступом. Ноября 3 взошёл онъ на городской вал со шпагою в руке и предал острию меча всех тамошних жителей, не исключая младенцев. Кенигсек умер от полученных ран; Чечел взят в плен; малая часть гарнизона спаслась бегством; прекрасный, по польскому обычаю украшенный, дворец Мазепы, тридцать мельниц, хлебные магазины, изготовленные для неприятеля, были обращены в пепел; всё оставленное им в Батурине имущество и сорок пушек, кроме мортир, достались победителям. Потеря во всех отношениях чувствительная для Мазепы и Карла 12.» (Бантыш-Каменский. История Малой Руси.)