m_kalashnikov (m_kalashnikov) wrote,
m_kalashnikov
m_kalashnikov

Categories:

Катерина Ксеньева: уральские впечатения

Уважаемый Максим, добрый день.

Посылаю Вам свой очерк о Челябинске, из которого только что вернулась, так как многое наболело и вылилось в некий само-манифест. Быть может, что-то покажется Вам созвучным. Не сочтите за наглость такое доверие, но с актерами, коллегами своими , я не общаюсь, поэтому мне дорог факт, что есть в лице наиболее умных своих современников, чем поделиться с ними.

С уважением

Катерина Ксеньева



РАЗМЫШЛЕНИЯ О РУССКОСТИ



Отъезжаю поездом 146 “Челябинск-Питер”.



Челябинск. Урал. Бажовщина. Край немногословных, достойных и несгибаемых людей. На улицах чисто, люди приветливые, в них есть особая уральская "самость" и основательность.



Не видно пьяных, не слышно мата. Молодые мучжины на улице подают милостыню нищей старушке. Школьники бросаются кормить бездомную собаку. В магазинах приветливые, улыбающиеся продавцы. По городу можно гулять хоть всю ночь, ни одного мерзавца за все время, ни одного проявления хамства. Весь генофонд лучших русских осел здесь.



В эпоху царского произвола, чванливого русского разжиревшего чиновничества и “темного царства” русских помещиков ссылали сюда честнейшие и праведнейшие умы России – декабристов их верных жен, вольнодумцев, ратующих за отмену крепостного рабства.



Во времена красного террора большевитских бандитов здесь нашли приют и вторую жизнь те, кто не стал халдеем при советских госчиновниках.



Здесь не видно суетливых гастарбайтеров, хотя они, может быть, и есть в небольшом количестве, - потому что на этой земле никто не смеет вторгаться "со своим уставом в чужой огород" - уральские братки, потомки ссыльных и гордых своих прадедов, сразу поставят таких на место.



Ведь если ты живешь на чужой земле – прислушайся к ее пульсу, почувствуй ее ритм, ее мистику.



И если на русской территории ты - пришлый человек, не питающий особых светлых и добрых чувств к этой земле, и если вдруг тебе повезло, и тебя пристроили здесь на работу, и ты везешь в автобусе русских людей, то тебе совсем необязательно:



1) врубать “на всю Ивановскую” твою мусульманскую попсу, так раздражающую уши русских людей своей витиеватой горловой крикливостью,

2) вешать для отвода глаз христианские иконы между рулем и кнопками управления,

3) перекрашивать свои иссиня черные волосы пергидролью и становиться Ваней вместо Саида.



От этого ты не станешь русским человеком и никогда не почувствуешь то, что дорого каждому русскому сердцу. - Любовь к тишине. К созерцанию. К размышлению. К совсем другой, протяжной и глубокой, тихой и прекрасной музыке.



Скорее афро-американский спиричуэлс, хоровая музыка униженных и сгинувших талантливых людей, найдет больший отклик в наших открытых сердцах, - такая же протяжная, мелодичная и нутряная, как и русские православные хоры. Можешь смело врубать в автобусе госпел и суровый блюз дельты Миссисипи, эта музыка вызовет в наших сердцах понимание, сочувствие и сострадание. Но только не надо этих твоих “аля-улю”. Оставь свою музыку для своей родной страны. Здесь ты - на нашей территории.



От этого ты не стал хуже своих человеческих собратьев, которые иногда бравируют бицепсами и арийскими кровями – напротив, быть может вся мудрость суфийских дервишей живет в твоем сердце – но, пожалуйста, не буди древнего хмурого языческого славянского зверя.



Если держишь нож за пазухой - никогда его не вынимай, не то худо будет. На этой земле не любят хитрецов, улыбающихся тебе в лицо и нападающих сзади.



Уважай чужую Культуру.



Здесь, на Урале, есть все нации и все диаспоры - китайцы и грузины, чеченцы и татары. Но все они какие-то обрусевшие в самом хорошем смысле этого слова. Евреев волнуют здесь проблемы русской словесности, сохранения культурных ценностей и развития наук, а не корпоративных притязаний, обид и претензий человечеству. Не потому ли, что лучшие евреи - это всегда праведники, живущие ради Истины Десяти Заповедей, а не ради тридцати серебренников?



Какое удивительное понятие - русские люди, вне зависимости от цвета и разреза наших глаз, от оттенка нашей кожи.



Кто бы из современников припомнил Александру Сергеевичу его эфиопские корни? Только бездарные завистники и враги. Его почитали как русского гения.



И это справедливо, ведь жизнь и смерть русских людей, его современников и предков, нищета и унижения русских крестьян, блеск и чванство великосветской русской черни, преобразования русского языка, мысли о построении гражданского справедливого русского общества – всеми помыслами своими и борьбой, и ненавистью к существующему унизительному строю, и осознанием тщетности всякой жертвы на благо России – каждой клеточкой своей души, Пушкин был вместе с русской землей, с ее древними преданиями и традициями, ее сердечным ритмом и ее природой. “Здесь русский дух, здесь Русью пахнет”, – это сказал потомок эфиопского воина!



“Воняет средневековьем”, - как заметил один мой приятель о Париже.



Что же такое – “Пахнуть Русью?” Как мы можем это почувствовать, если нам мешают “чужие запахи”?



Кто бы посмел чуткому и аристократичному родственнику моему, татарину Мамину-Сибиряку, сказать – “Пиши на языке татаро-монголов свои “Аленушкины сказки”! - разве что жлоб какой-то. Кто бы сейчас так сокровенно и нежно, так деликатно и талантливо мог написать “русские сказки”, опираясь на русский фольклор и чувствуя мечтательность женской русской души? Кто сейчас вообще может написать “Русские Сказки?” Не по приказу же госчиновников и депутатов их писать, - а только лишь по велению души своей.



Кто бы посмел великих русских поэтов Бродского и Мандельштама назвать поэтами-сионистами? – только антисемит-черносотенец. Не волновали этих гениев притязания Израиля на Палестинские земли, проблемы хасидов и таинства еврейских общин, и не чувствовали они себя более великими, чем Пушкин. Они лишь всматривались и вслушивались, вдыхали и выдыхали – вместе со своим родным Петербургом, со своей страной, с той землей, на которой родились.



“Ни страны, ни погоста

Не хочу выбирать:

На Васильевский остров

Я приду умирать…”



“Я вернулся в свой город, знакомый до слез,

До прожилок, до детских припухлых желез”…



Кто бы посмел усмотреть в православном мистике, скромном и гениальном человеке Сергее Рахманинове, всей душой бывшим со своей Родиной во времена своего вынужденного изгнания - потомка Чингиз-хана? “Колокола”, “Всенощное бдение”, романсы и симфонии… Широта русской степи, безысходность и трагизм русской судьбы.



Великие Русские Художники. Вся полнота бытия была заключена в этих людях. Вся полнота великого русского языка и великой русской мистической души, чувствования мира и сопричастности всему сущему в нем.



“Поэт в России больше, чем поэт”…



Здесь, в Челябинске, живет удивительный русский поэт с латышским именем – Янис Грантс. Сын гордого прибалтийца, высланного во Владивосток при советской власти, Янис и в жизни человек неоткрытый, скорее сдержанный и достойный, без панибратства и нарочитого псеводрадушия. Сарказм и нерв, рефлексия и ирония, постоянное самокопание, вечное одиночество Поэта и его Млечного Пути, яркая гражданственно заряженная жизненная позиция – панк и рок, анархизм и нон-корформизм, интеллигентность и аристократизм – все сочеталось в этом удивительном человеке, по формату своей личности напоминающего гениального Венедикта Ерофеева. “А вы знаете, что у вас живет Янис Грантс”, – говорю я своим знакомым в Челябинске. Нет, пока не знают… Может быть, узнают в будущем, ведь в России самые талантливые всегда обретают славу после своего ухода, отдав этой земле все свои лучшие помыслы и годы жизни.



Вот некоторые стихи Яниса:



день (родной)



небо, говорит, было наклонено.

я, говорит, такое видывал

только в концептуальном кино.

небо, говорит, сливало себя самого.

на меня, говорит, сливало, на самого.

я, говорит, до трусов…

я, говорит, до денег в кармане…

помолчал. и опять:

небо, говорит, было наклонено.

я, говорит, такого не видывал

даже в концептуальном кино.

небо, говорит, сливало себя самого.

не меня, говорит, самого.

я, говорит, промок до трусов.

я, говорит, все еще не просох.



а зачем, говорю, ты тогда поплелся под дождь.



ты, говорит, сухарь, поэтому вряд ли поймешь.

кто же, говорит, его похоронит, кроме меня.

я ж, говорит, его со щенков до вчерашнего дня.

он, говорит, двенадцать лет, как со мной.

он, говорит, мне родной-родной.

замлочал.

помрачнел.

да какой, говорит, он мне родной…

он, говорит, просто часть меня.

я, же говорит, его со щенков до вчерашнего дня.

замлочал.

потом собрался было, а не говорит.

заплакал.

болит?

не отпуская, болит.



КОМАНДИР



мой командир был гад и склочник,

хамло, хапуга и т.п.



самозабвенно, покусочно

я свежевал его (заочно,

зато семь раз в неделю – точно)

у мусорки за КПП.



мой командир меня баюкал:

“раз! два! отбой! закрыть глаза!”



его и в штабе звали сукой:

он пасовал при трех тузах.



ДЖЕДАЙ



чумазый таджичонок

проворен, как джедай.

научен он с пеленок

паролю “дайдайдай!”



научен он, что свято

просить у теть и дядь

монеты, как расплату

за скрюченную мать.



научен спать в картонке,

терпеть-не есть-не пить.

вот-вот начнет сестренку

премудростям учить.



джедай в девчачем платье

научен с юных лет,

что “винстон” поприятней

моршанских сигарет.





Великий русский народ – это сообщество людей, объединенных сердечной привязанностью к русскому Слову, русской Музыке, к русской Природе. К русской Культуре. Не к официозной и чиновничьей – а к глубинной, к сокрытой и ушедшей, к попранной и цинично замалчиваемой.



Остальное – это не народ. Это быдло. Но у быдла тоже есть возможность стать народом. Читать, слушать, совершенствоваться. Учиться различать бездарный официоз, поданный под соусом “национального достояния”, и истинные ценности культуры, рожденные талантом и сердцем. Не слушать попсу, не есть фаст-фуд. Противостоять.



Урал всех примиряет. Я вижу здесь Людей.



Впервые за последние двадцать лет что-то опять связывает меня с моим детством, что-то очень родное и простое, словно соединяющее всю меня от макушки Уральского Хребта до глубин Подземного Царства.



И я вспоминаю своих ушедших бабушек, их светлые лица, их голоса… И душа моя хочет помянуть древние русские предания о Малахитовой Шкатулке, о тайнах самоотверженности русских женщин, готовых ради любимого человека подняться на самую вершину мира и достучаться до сердца самой Хозяйки Медной Горы.



Катерина Ксеньева

30 января 2011 года
Tags: письма Максиму Калашникову
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments

Recent Posts from This Journal